Приняли Йошку, как положено, гостеприимно. Он сидел за столом со своими троюродными братьями, а вокруг суетились женщины, меняя посуду, поднося мясо, салаты, самогон в полуторалитровых пластмассовых бутылках из-под пепси. Как всегда, за обедом пересказывались слухи о земляках, о том, кто, где и как живет.
— Где же ты был, Йошка?
— Гонял злой ветер — то тут, то там.
— На что жил?
— Как на что? Кто цыгану что даст? Помнишь нашу легенду? Когда Иисуса Христа вели на казнь, цыган украл гвоздь, который должны были забить тому в лоб. И Христос повелел цыганам воровать.
— Верно. А мы травой торгуем… Поговаривают, ты с русскими бандитами связался, вроде бы убили кого-то, — испытующе посмотрел на него троюродный брат. Но Йошка, занятый трапезой, не уловил в его взгляде угрозы.
— Да нет, с какими бандитами! — отмахнулся Йошка. Он предпочитал, чтобы о его подвигах знало меньше людей. — Такая свободная птица, как я, к стае не прибивается.
— Так уж и не прибивается?
— А что такое?
— Да ничего. Пей, брат. Ешь, брат. Анашу хочешь? Хорошая. Вчера с Закарпатья.
— А то не хочу!..
После дозы анаши мир приобретает совершенно другие, гораздо более приятные очертания. И все тяготы кажутся вовсе и не тяготами. Йошке стало весело. Больше его веселил факт, что Глен с приятелями гниют где-нибудь в каменном мешке, их колотят на допросах. Так и должно быть. Цыгану в тюрьмах не место. Цыган всегда выберется из любой ямы. У цыгана свои законы. Он живет в своем мире, где всегда найдешь крышу над головой, водку, анашу. Здорово!
…Подняли Йошку среди ночи. Комната была заполнена суровыми мужчинами. У некоторых в руках были ружья и ножи.
— Что такое? — встрепенулся Йошка. Голова у него после самогона и наркотика раскалывалась. Он плохо понимал, где находится и что происходит.
— Вставай, есть разговор, — сказал кряжистый, с бакенбардами, в длинной красной рубахе цыган.
— Какой такой разговор?
— Сейчас узнаешь.
Его вывели из дома и привели в соседний, в большую комнату, где собралось много угрюмых мужчин, среди которых были и незнакомые ему.
— Ты знал Горватов? — спросил цыган в красной рубашке.
— Нет, не знал. Вроде что-то слышал… А кто они такие есть?
— Были. Они умерли, — сказал «краснорубашечник». Он был здесь старший.
— Какая жалость.
Йошку буравило множество пар глаз, и под их обстрелом ему стало жутковато.
— Ты знаешь такого человека — Глинского?
— Не знаю.
Йошка тут же понял, что совершил ошибку. И дело даже не в том, что врать перед своими на таких разговорах не принято: они что-то знали, и ложь могла усугубить положение. Хотя почему усугубить? В чем он перед ними оправдывается? Родичей никогда не интересовало, чем занят цыган во внешнем мире, если только его действия не затрагивают интересов других цыган.
— Ты лжешь. — «Краснорубашечник» вытащил газету, где был портрет Йошки и краткое описание его преступлении, совершенных в соучастии с Гленом и его группой.
— Мало что милиция в газете напишет.
— Мы проверяли. Деньги платили. Много денег. Нам за них сказали, что ты был с ними.
— Хорошо, был. Что с того?
— Они убили семью Горватов. Горваты были уважаемыми цыганами. Мы их любили.
— Я при чем? — Йошка почувствовал, как вспотели его руки и по спине побежали мурашки.
— Ты был с ними.
— Не был! — Йошка вскочил, но крепкие руки усадили его на стул.
— Ты снова лжешь.
Принесли вещи Йошки. Там был кулек с золотыми предметами, которые он всегда таскал с собой.
— Вот. — Цыган в красной рубашке продемонстрировал перстень с печаткой и бриллиантами. — Он принадлежал главе семьи.
— Это не мой перстень! Я его в первый раз вижу! — истошно заорал Йошка. Он понимал, что этим только ухудшает свое положение, но по-другому вести себя не мог. Его охватил панический страх. Он лишал его воли и толкал на дурацкие слова и поступки.
— Ты опять лжешь.
— Хорошо, мой, — всхлипнул Йошка. — Мне его дал Снайпер, подручный Глена. Я его выменял. Я не был у Горватов.
— И снова вранье! Ты знал о них. Ты знал, что у них много дорогих вещей. И ты передал это своим знакомым.
— Не вру!.. Пощадите! — Йошка вырвался из рук, державших его, и упал на колени. — Я ни при чем!
— Ты ведешь себя не как мужчина, а как загулявшая женщина. Встань!
— На крис его…
Крис — цыганский суд — состоялся через три дня. Были соблюдены все формальности. Йошка попался в паутину комбинации, блестяще проведенной Норгулиным и Рудаковым. Они подкинули цыганам доказательства, якобы свидетельствующие об участии Йошки в нападении на семью Горватов. После тщательного разбирательства был вынесен приговор. Йошка был забит насмерть баронской булавой и похоронен на цыганском кладбище. По традиции он удостоился пышного венка на могиле.