— У нас сейчас похлеще, — сказала Света. — Все для преступника, все ради блага преступника.
— В принципе да. Наши нувориши за такие махинации, которые они здесь проворачивают, получили бы там несколько пожизненных. И с убийцами там особо не церемонятся. Совершил убийство в возрасте, когда тебя тоже нельзя казнить, — сиди несколько лет, жди, пока не дорастешь до электрического стула. И все равно — все помешаны на правах человека, судебная система постоянно дает сбои, бандюги делают что хотят. Наркомафия миллиарды долларов гребет. И никого ничто не волнует. Попался, дал миллион залога — и до свиданья, ищите ветра в чистом поле.
— А вы не задумывались, — спросил Рудаков, — почему во всем мире китайская мафия всех запугала, у нас вон и то косоглазые начинают разборки наводить, а в самом Китае ничего похожего нет? Да потому, что там живет страх заступить за черту. Недавно накрыли там преступную группу, похищавшую машины, несколько десятков тачек увели. У нас цифра обычная для средней бригады, специализирующейся на этом. Там же — дело века. Половину преступников расстреляли, остальным огромные сроки. И тишина — никто больше машин не ворует. У нас бы дали угонщикам по году условно, решив, что имеет место не кража, а угон, и они бы продолжали спокойно воровать дальше. Поэтому у нас и машин крадут под сотню тысяч в год… Панда — исчезающий медведь. За браконьерство — смертная казнь. И правильно — китайцев миллиард, а панд несколько тысяч осталось. Кто ценнее?.. Жестоко, негуманно? Да?
— Несколько жестковато — за угон к стенке, — согласилась Светлана.
— Нет, не жестковато. Есть правила игры. И честно сказано — нельзя их нарушать, поплатишься головой. Нормальному человеку, который соблюдает правила, они ничем не грозят. А вот если ты вор, насильник и убийца — тут с тобой разговор другой. Предупреждали? Предупреждали. Получи на всю катушку и не возмущайся.
— Старый спор о тяжести наказания и уровне преступности! — сказал Норгулин, зевая.
— Ага. Этот спор криминологи выдумали. Это же надо додуматься — тяжесть наказания не влияет на уровень преступности. Чистейшая же подтасовка, любой практический работник знает это по своему опыту. Этим же шарлатанам нужно диссертации защищать — строят какие-то графики, липовую статистику гонят.
— Карманников вспомнили английских, — поддакнул Норгулин, отхлебывая чифиря.
— Ага. Видите ли, столетия назад, на площадях в Англии, где казнили карманников, их коллеги в это время резали кошельки… Никто почему-то не говорит, что это была эпоха страшнейшей нищеты в Англии, когда не залезть к ближнему в карман означало наверняка погибнуть с голодухи. При таких условиях угроза виселицы вряд ли кого может удержать от воровства. Сейчас я что-то не видел, чтобы кто-то из бандюг пошел с голодухи рэкетом заниматься. Им охота пожить роскошно и ничего при этом не делать. Вот тут-то он и должен вспоминать команду «место!». Почему расстреливать убийц и сажать на большие сроки разбойников негуманно, а позволять превращать жизнь простых людей в ад — гуманно? Кто мне объяснит?
— К прошлому зовете, товарищ майор, — хмыкнул Норгулин. — К сталинизму и фашизму… А чего, так тебе любой истинный демократ скажет.
— А чего он еще скажет? Есть в мире места, где женщина может в бриллиантовых серьгах гулять по любому району без страха быть ограбленной, изнасилованной, убитой. А есть места, где носа из квартиры не высунешь, где дети могут вырасти у тебя, если только вошли в какую-нибудь из молодежных банд, которые держат район. Эти хреновы гуманисты приведут рано или поздно, если им не дадут по рукам, западную цивилизацию к гибели. Есть уже страны, где на почве наркоты началась генетическая деградация, где любая заезжая сволочь творит что захочет. И кто выживет: эти страны или тот же Китай, арабские государства, где за наркоту головы секут?