– Будем торчать здесь, пока ему не надоест?
– Не похоже, что надоест, – заметил Нэй еще через пять минут. Он взвел курок.
– Что вы задумали?
– Я мог бы попасть ему в глаз.
– Постойте. – Алтон скинул на пол мешок и огляделся. – Похоже, дальше он не пролезет, и мы в безопасности.
– Предлагаешь заночевать здесь?
– Предлагаю позвать Литу. – Алтон указал на раковину речной улитки, висящую на шее колдуна. – Она дрессирует дельфинов и слонов, справится и с носорогом.
– Рогоносом, – автоматически поправил Нэй. – Ей понадобится самое меньшее час, чтобы найти нас.
– Здесь есть хворост. – Алтон окинул взором сухие ветки, валяющиеся на полу. – Зажарим зайца и отобедаем вместе с Литой. Все лучше, чем давиться халвой во дворце. Признаться, я бы не хотел, чтобы вы убили этого рогоноса. Он милый.
– Милый? – изумился Нэй.
– Напоминает министра Дамбли в профиль.
Нэй хохотнул.
– Что ж. Почему бы и нет? Нам все равно нужно найти эту несносную девку.
Он потянул за нить, и Вийон, выслушав указания, соскользнул с плеча, помахал пушистым хвостом и ушел через бойницу. Нэй поднес к губам хитиновую трубку.
– Лита, нам нужна помощь! Мы в ловушке, в джунглях, к северу от города. Немедленно ответь! Вийон встретит тебя и укажет путь…
Раковина сплюнула изощренной руганью. Нэй расслышал слово «жаба».
– В крайнем случае сосватаем ей рогоноса, – сказал колдун. – Они сойдутся характерами.
Алтон очищал пол от хлама и сгребал хворост. Чудище, подустав, улеглось напротив портала. Следило за манипуляциями людей. Как только разгорелся костер, оно снова вскочило на ноги и принялось взбудораженно наматывать круги и всаживать рог в пустоту.
– Не волнуйся, – сказал Алтон. – Мы и тебя угостим.
Увлеченный потрошением зайца, маркиз не видел, как внимательно смотрит на него Нэй. Мысленно колдун перенесся на две недели назад, в день, когда он посетил Юго-Восточную башню, чтобы изучить кабинет Сореля, и в итоге лишил жизни Венону Банти.
В день, когда Нэй узнал правду о своем происхождении.
Среди всех разновидностей домовых низшие духи, именуемые эшами, слыли наиболее скверными созданиями, плотью от плоти пепла и золы. Столетия, проведенные в душном дымоходе, никому не пошли бы на пользу. Эши питались пауками и летучими мышами и, случалось, атаковали малых детей. Настоящая астральная дрянь. Но была причина, по которой Нэй прибег к помощи зловредной нечисти: их феноменальная память. Эши знали наизусть содержание каждой записки, каждого документа, когда-либо сожженного в их камине. Правда, делились информацией они неохотно…
Коварный Сорель не знал, что бумаги, съеденные огнем, можно восстановить.
Нэй закатал рукава и вдохнул полной грудью, предчувствуя вонь. Он воспользовался ментальной петлей. Как только Вийон выгнал эша из гнезда, накинул лассо на тощую шею.
Запахло жженой шерстью, защипало глаза. У камина барахталось существо величиной с кошку. По черному, как сажа, тельцу пробегали языки пламени. Вийон оскалился, а эш полоснул когтями по паркету.
– Ну, тише, тише, – прикрикнул Нэй. – Не успокоишься – велю разобрать твой дымоход по кирпичикам.
– Не посмеешь! – зашипела нечисть, кривляясь. Обезьянья морда обросла клочковатой бородой. Из-под верхней губы торчали два желтых крысиных зуба.
– Еще как посмею, – уверил Нэй. Эш замер, высунул черный язык.
– За письмами пришел? Мои письма! Все мое!
– Мне нужны лишь те, в которых упоминаются Руа и кардинал Галль. Прочту – верну.
– Ищи! – каркнул эш. – Сам сажу соскребай и лепи из нее письма!
– Вийон, – Нэй подмигнул фамильяру, – приведи зомби, устроим тут ремонт. Демонтируем камин и пробьем окно, этой норе необходим солнечный свет.
– Стой! – запричитал астральный уродец. – Стой, не надо окон! Я отдам!
Нэй требовательно потянул за петлю, как за собачий поводок. Эш исторг из себя облако дыма. Дым осел на полу, он стремительно твердел и сплющивался, превращаясь в обугленную по краям бумагу. Чернота исчезала, бумага белела, проступали чернила. Нэй поднял письма и пересчитал. Девять штук. Неплохо.
– Это все?
– Все – про Руа и Галля. – Глазки эша злобно мерцали, как раскаленные угольки. Худая спина вздыбливалась огнем, искры скакали по шерсти словно блохи.
– Пшел вон. – Нэй убрал лассо. Эш закашлялся, помассировал шею, но не сдвинулся с места. Нэй, моментально забыв про мелкую нечисть, листал овеществленные письма.
– Георг Нэй, придворный колдун…
Нэй посмотрел на эша брезгливо.
– Ты еще здесь?
– Да, господин. – Нечисть состроила подобострастную гримасу. – Я подумал: раз ты изловил меня, может, заодно захочешь прочесть и другое письмо… письмо про беременную женщину…