«А калькуттцы любят походить», – отметил Нэй. В местной пагоде он видел широкий коридор вокруг алтаря, по которому кружили верующие. Человеческие гусеницы. Не в пример прихожанам Храма Распятого Человека, коленопреклоненным, машущим руками-крыльями.
– Эй, – позвал колдун мальчика. – Ты понимаешь речной язык?
Слуга услужливо закивал.
– Да, сахиб. Дипак знать много языков. Дипак понимать.
– Что они делают? Это связано с религией? Религиозная ходьба?
Мальчик подумал и кивнул.
– Если долго ходить, то муж долго жить.
– А это… жены раджи?
Мальчик чего-то ждал.
– Великого раджи Пандея, – уточнил Нэй.
Слуга понял по-своему: повернулся и припустил по аллее, спеша доставить гостя к правителю города-острова. Нэй пожал плечами и пошел следом.
На подступах к королевскому дворцу выстроились вооруженные гвардейцы. Во двориках толпились мальчики-слуги и евнухи в шелковых нарядах, подпоясанные кушаками.
Проснувшись сегодня, Нэй обнаружил в комнате дорогие одеяния, кашемировый костюм, расшитый золотой нитью, но предпочел черные брюки, черный сюртук и широкополую шляпу с пером.
Он поднялся по широким ступеням и вошел во дворец. Внутри было не так жарко, как в покоях Нэя: благодаря бесчисленным окошкам и вентиляционным отверстиям помещения хорошо продувались. Стены и колонны оплетала глубокая резьба – будто косматые пряди лиан въелись в мрамор.
Его провели в круглый зал. Пол был выстлан жемчужно-розовым и лиловым мрамором с вкраплениями речных раковин. Изящный узор обегал узкие сахарные колонны и небольшие бассейны, отделанные изумрудно-зеленым кафелем, в которых плескались фонтаны. Повсюду были цветы – на мраморных парапетах бассейнов, в бамбуковых кадках, на приземистых столиках.
Представ перед раджой, колдун увидел, что Пандей восседает на эбеновом троне, инкрустированном драгоценными камнями. Камнями было усыпано и белоснежное облачение раджи. Солнечный свет преломлялся в сверкающих гранях. Нэй шагнул вперед, чтобы ослепительный блеск не так сильно ранил глаза.
Раджа едва заметно подался вперед. Это был большой рыхлолицый мужчина, с курчавой, темной как чернила бородой.
– Рад видеть в моем дворце прославленного Георга Нэя, подвигами которого восхищается весь Мокрый мир.
В ранний утренний час, несмотря на яркий наряд и обступающую роскошь, раджа выглядел… «не ахти», подумал Нэй. Бледная кожа, синюшные пятна под красными слезящимися глазами. Как будто Пандей не спал несколько дней или предавался обильным возлияниям.
– Великий раджа, – поклонился Нэй.
Пандей поморщился, словно ожидал, что заречный колдун бросится ниц.
Раджу окружал официальный мир: военачальники, старшие офицеры, губернаторы, управляющие. Нэй обежал всех глазами и не увидел Рави. Это не значило, что браматма и его факиры не наблюдают за круглым залом. За ним – чужаком.
После обмена любезностями раджа спросил:
– Мои слуги оказали вам должное уважение? Не впали в крайности?
– Благодарю. Мы злоупотребляем вашим щедрым гостеприимством.
– Продолжайте. Всегда есть «но».
– Но мы приплыли не отдыхать.
– И уж, верно, не болтать о важных делах в столь напыщенной толпе. – Раджа поднял волосатые ручищи, которые будто выпали из широких рукавов, только не вниз, а вверх, и два раза хлопнул в ладоши, грозно оглянулся по сторонам. – Оставьте нас.
Официальный мир, насмотревшись на заречного колдуна, потек к дверям, за которыми ждали столы с угощениями. Через несколько минут у трона остались только две изумительно красивые рабыни с хрустальными кувшинами в руках. Одна из них подошла к Нэю. Вино было ледяным и пряным, обжигало горло. Нэй отдышался и сказал:
– Могу я узнать о безотлагательных делах Каххира Сахи, придворного колдуна Полиса? Мы здесь уже пятый день…
– Можете, – перебил раджа, потирая виски. – И узнаете. Но вы хотели начать с другого. С просьбы. Я прав?
Нэй кивнул, глядя снизу вверх на сияющего раджу.
– Тогда говорите. О чем просит герцог Маринк, друг моего отца? Но прежде поведайте о том, что привело его к этой просьбе.
Нэю предложили пиалу, но не предложили стул. Глотнув вина, от которого заломило зубы, он начал рассказ. Его голос отражался от высокого расписного свода.
Он рассказал о мстительном Балтазаре Руа, младшем брате Генриха Руа, и сорванной попытке переворота. Об угрозе, нависшей над Полисом. О живом острове, Лингбакре, на котором плыли младший Руа, его слепые колдуны и приспешники. О сплочении перед неизбежной войной.