Дух-паук подполз к прутьям, между которыми мог запросто пробраться, и остановился. На глазном бугорке блестела пара черных капелек. Казалось, паук смотрит на Рави с ненавистью.
Вийон забрался на плечо хозяина.
– Мне и моим людям нужен день на разведку, – сказал Нэй.
Рави склонил голову.
– Все что угодно.
– Георг! Это безумие!
«Будет неплохо, если вампиры пьют только кровь тех, кто виновен в их смерти».
На самом деле Нэй на это не рассчитывал. Он развернулся и пошел по коридору.
– И где находится ваш город проклятых?
Рави улыбнулся уголком рта.
– О, вы почти добрались до его стен во время вчерашней прогулки по джунглям. И небольшого приключения в руинах башни.
«Значит, за нами шпионят». Нэй не был удивлен.
– Эта башня… ее раньше использовали как вышку для наблюдения за проходом в долину?
Браматма кивнул.
– Никто больше не следит за городом?
– Для этого не используют башни, – уклончиво ответил Рави.
Нэй выбрался под раскаленное добела солнце – из одной духоты в другую. Прибавив шагу, чтобы оторваться от Рави, пересек двор. Глубоко вдохнул горячего воздуха.
«О Творец… сколько всего…»
Ему предстоял путь во дворец, подготовка к завтрашней разведке и… разговор с Алтоном. О долге и принцессах. Покусывая верхнюю губу, он отошел от паланкина и достал раковину речной улитки, некогда принадлежавшую смотрителю Косматого маяка.
– Лита… Ты там? Я… хм… мне нужна…
Она ответила сразу, будто ждала.
– Что? Не слышу. Похоже, опять забилась.
– Нет, раковина работает… Просто мне… хм… Можно тебя попросить?
– От кого прячешься на этот раз? От жирафа?
– Хочу, чтобы ты… поговорила с Алтоном. – И он объяснил.
Нэй разделся, повязал вокруг талии полотенце, другое набросил на плечи, сунул ступни в нелепые башмаки на деревянной подошве и толкнул дверь парилки.
Его обволок сухой жар, тело покрылось испариной. Горячий воздух обжигал легкие, Нэй приподнял к нёбу кончик языка и стал медленно дышать через преграду. Пахло деревом и травяным настоем.
Через двадцать минут из молочного тумана появился, мелко кланяясь, банщик. В предбаннике Нэй лег ничком на матрас и закрыл глаза. День подходил к концу и казался безумным нагромождением мыслей и образов, словно облепленный скульптурами храм. Этот день говорил голосами Пандея, Рави, Сахи, которые не желали умолкнуть. Нэй не победил ни одного монстра, а вымотался до предела.
Спины коснулись пальцы банщика, прошлись вдоль позвоночника, надавили у основания шеи. В кончиках и суставах пальцев туземца крылось волшебство. Сонное забытье. Закончив массаж, банщик надел на руку шерстяную перчатку и до красноты растер тело Нэя. Куском грубой глины очистил ступни его ног.
Нэй чувствовал себя опустошенным. Лежал на спине, медленно остывая.
Лениво думал о местных легендах. Ракшасах. Вампирах из подземной страны. Духах-демонах, которые вселялись в мертвые тела и управляли ими как… марионетками. Ракшасы пили кровь живых существ, поедали их плоть. Разносили болезни. Они скитались в ночи вокруг тех мест, где безвременно погибли, голодные, мучимые алой жаждой. «Вампиры съедают мозг жертвы, обматываются ее внутренностями и пляшут под луной», – сказал Рави в паланкине, когда они возвращались во дворец. Брехло. На кой мертвецам танцевать?
Нэй прошел в соседнее помещение, окунулся в бак с прохладной водой, помылся мочалкой из пальмовых волокон, побрился перед круглым зеркалом, пустив в раковину горячую воду, и вернулся в предбанник. Растянулся на матрасе. Банщик принялся растирать его ступни.
Нэй наткнулся глазами на переговорную раковину, которую повесил на вешалку поверх сюртука, и вспомнил маму, гувернантку и любовницу герцога Маринка… Милорд просил ее оберегать… Мама позаботилась о сыне, десятилетнем Нэе, даже после того, как ее слабое изношенное сердце остановилось. «Найди Уильяма Близнеца», – прошептала раковина, ночью, в пустой комнате, еще пахнущей мамой.
Но был ли это ее голос? Тогда у него и сомнений не возникло, чей же еще, он ведь больше ни с кем не общался через раковину. Но теперь, почти тридцать лет спустя, он… сомневался. Не оттого, что не верил в призраков – он повидал их немало, призраки бродили среди живых. А потому что… «Найди Уильяма Близнеца» – это все, что она хотела – смогла – ему сказать?
Потому что он слышал чужой голос, подражавший родному, навсегда замолчавшему? Голос того, кто пустил его судьбу по иному руслу…
Нэй оделся и вышел в сад. К ажурной беседке, окруженной декоративными кустами, которым придали форму слона и девушки-наездницы. «Лита и Лилу очаровали садовника?»