Колдуна мучило похмелье. Чтобы приглушить головную боль, он терпеливо жевал семена кардамона. Раскупорил кувшин с водой, отпил. Утром принял дозу рвотного камня…
Рядом сидели маркиз Алтон и капитан Сынок. Алтон смотрел в зрительную трубу. Сынок тер воспаленные глаза – не так он представлял очередной день в раю. Нэй протянул ему кувшин.
– Если долго смотреть, то кажется, что на башнях кто-то ходит. – Алтон опустил трубу.
– Они боятся солнца, – сказал Нэй.
– Вы уверены?
– Нет.
– Может, это всего лишь легенда? – спросил Сынок потерянным голосом.
– Может, и так.
– Но вы так не думаете… сэр.
– Всегда есть что-то похуже простой смерти.
Сынок кивнул и стал возиться с мушкетом, чтобы скрыть дрожь. Это ничего. После Косматого маяка и острова воюющих богов Нэй не сомневался в том, кого рекомендовал в капитаны.
Маркиз светился изнутри. Подмывало спросить его о принцессе. Спросить и рассказать о многом.
Вскоре они заметили внизу, в ста ярдах от наблюдательного поста, движение листвы и веток, и немного погодя из бамбуковых зарослей вынырнул проводник. Это был мальчик-слуга, который вчера сопроводил Нэя во дворец раджи.
Почему Рави приставил к ним мальчишку? Больше не нашлось смельчаков?
– Сахиб, я провожать до стены, – предупредил слуга еще во дворце. – Дальше не ходить. Дальше мертвый человек.
На мальчике была свободная накидка из разноцветных лоскутов – коричневых, зеленых и серых. На шее – длинная нитка бус. Широконосый, с маленькими приплюснутыми ушами и тонкой косичкой волос, он подошел к сидящим на траве людям. Задержал раскосые глаза на Сынке, а когда тот поднял на него половинчатое лицо – резво повернулся к Нэю.
– Сахиб, можно идти.
Колдун встал.
– Тогда пошли.
– Георг, вы не передумали?
– Нет, Алтон. Вы с капитаном Пакинсом остаетесь здесь. Наблюдаете. Если мне понадобится помощь – выстрелю два раза.
– Даже при малейшей угрозе.
– Даже при малейшей.
– Хорошо, – сдался маркиз.
Нэй проверил сумку: полные магазины для пистолета, амулеты, пузырьки, фляжка с водой, лепешки с маринованными овощами. Мысленно позвал Вийона и тут вспомнил, что отправил фамильяра на разведку.
Хозяин?
«Ничего… я так…»
Мне вернуться?
«Нет. Осматривайся».
Перед тем как последовать за проводником, Нэй поднял трубу и снова посмотрел на город в темно-зеленом бассейне. Долина тянулась с запада на восток на протяжении десяти миль. Три оконечности представляли собой почти вертикальные скалы (утесы южной оконечности обрывались у самой Реки). Словно природа или сила, с ней сопоставимая, намеренно устроила это убежище для вампиров, чтобы человек не мог нарушить их неестественную жизнь. Попасть в лощину можно было через проход, спустившись по крутому скату.
Нэй шел за проводником. Осторожно ставил ноги, придерживаясь за лианы и низкие ветви. Иногда попадались горизонтальные участки, которые не требовали постоянного напряжения мускулов.
Мальчик остановился на небольшой лужайке, показал рукой.
– Осторожно, сахиб. Здесь быть ямы. Раньше ловить хищника.
– И много ловить?
– Тигра ловить. Пантера. Ягуар. Их детеныш.
Нэй прислушался к джунглям. Мечтательная тишина рассыпалась далеким тявканьем шакалов, перекличкой слонов, близким обезьяньим криком.
– Ракшасы охотятся на зверей?
Мальчик задергал плечами.
– Я не видеть. Но думать – да. Ночью хищник выходить. И мертвый человек выходить.
– А днем кто охотится?
– Большой кошка нет, кроме тигр. Но они редко нападать на человека.
Уклон стал ощутимее, Нэй и проводник будто спускались под землю. Колючие кусты цеплялись за одежду. Сочно пахло листвой, ветерок приносил с запада торфяной болотистый душок.
– Почему вы так боитесь ракшасов? Они страшнее плохого человека?
– Они болеть.
– Болеть?
– Да, сахиб! Они передавать болезнь. Человек их убивать, а потом умирать. Не сразу, но умирать.
Нэй с сомнением покачал головой.
Они спускались, укрытые плотной зеленью, и тут что-то хрустнуло впереди и справа, под склонившимся над обрывом саловым деревом. Схватившись за лианы, Нэй глянул вниз. Кряжистые корни торчали в воздухе огромной птичьей лапой. В просветах покачивалось человеческое лицо, уродливо-пустое, почти черное, запрокинутое. Мертвец смотрел на Нэя красными выпученными глазами. Шею мертвеца стягивала гнилая веревка, обрывок свисал на узкую грудь, впадину между острыми плечами. Висельник. Его лицо было черным из-за крови, которая перед смертью хлынула в голову через артерии и позвоночник.