Вокруг мертвеца зашевелились, затрещали кусты – костлявые синие руки потянулись к Нэю. Почуяв быструю горячую кровь, вампир прыгнул.
Синие пальцы схватили за голенище сапога из акульей кожи. Нэй начал валиться вперед, правая нога, на которой повис мертвец, соскользнула с корня. Гад тянул вниз. Тяжелый, не стряхнуть. Над головой скрипели и шуршали джунгли. Сапог не сползал, сидел на ноге плотно. «Перебьешься, тварь!» Вцепившись в лиану и тем самым удерживая себя над обрывом, Нэй свободной рукой расстегнул клапан кобуры, откинул крышку и вытащил пистолет.
Вампир подтянулся, схватился за носок сапога, вскарабкался выше. Острые когти вонзились Нэю в подколенную ямку. Мертвец разинул пасть. Длинные острые зубы тускло отливали красным.
Сунув ствол в пасть существа, Нэй спустил курок. Грохнуло, заложило уши. Черное лицо дернулось. Вырвав кусок позвоночника, пуля вышла из спины твари, воздух наполнился серой пылью. Вампир разжал пальцы.
В это мгновение громко лопнуло низкое зеленое небо: лиана, за которую держался Нэй, оборвалась, и он полетел вниз. Удар о землю. Из легких выбило воздух. Кувырок. Удар. Нэй катился по косогору, сминая большие влажные листья. Приложился головой о камень или бугорок. На секунду ослеп от боли. Зашарил, выискивая пистолет. Рука наткнулась на что-то гладкое и длинное.
Кто-то навалился сверху, темный на фоне широких листьев, закрывших небо. В нос шибанул густой трупный запах. Еще одна тварь!
Прижала, завозилась, горячо ударила по щеке. Нэй заслонился локтем, заворочался под вампиром. Саданул тем, что попалось под руку. Совсем рядом лязгали страшные клыки, окатывало смрадом. Горели злобой красные глаза. Когти полоснули по предплечью. Нэй схватил вампира за горло, сухое и шершавое, как кора, сдавил, оттолкнул, силясь распрямить руку. Другой рукой – каким-то гладким оружием, заостренным с одного конца, – влепил в оскаленную голову, в черную корку, которая прихватила грубые волосы. Из груди колдуна вырвался хриплый стон. Он снова ударил. Мертвец выгнул спину, дернулся из хватки – Нэй не отпускал. Вампир пропахал ему грудь когтями. Больно. Горячо. Только сейчас Нэй понял, что у противника нет второй руки. Хоть в чем-то повезло. А еще он наконец понял, чем отбивается от гадины. Что подобрал в траве.
Свежие раны сочились кровью, к ним тянулись синие губы, блестящие клыки.
Заглушив боль заклинанием и прогнав багровую пелену, Нэй расслабил руку, которой отталкивал вампира, и, когда тот упал на него, – с размаху вогнал оружие в череп твари. Мертвец судорожно забился, затих, красные глаза остановились, и Нэй отшвырнул его прочь. Тут же взвился на ноги, готовый продолжить схватку.
Вампир не шевелился. Из его височной кости торчала бедренная кость, острым обломком которой Нэй умертвил ракшаса.
Желтая человеческая кость.
Колдун выругался и отер руку о штанину. Упал на колени и зашарил в траве. Вскрикнул, когда ладонь коснулась холодного металла. Под карликовыми пальмами зашипели гремучие змеи.
С пистолетом в руке Нэй пошел вперед, осматриваясь. Другую руку он держал на эфесе шпаги.
Убитый вампир лежал на спине. Из раны не вытекло ни капли крови. Серая пыль – и только. Серая кожа словно тлела по краям разрывов. Мертвец был голый, но это была нагота оголодавшего хищника – костистая, жилистая, окаменелая. Нэй не мог рассмотреть в ней человека.
Он обошел тело кругом и заметил другую рану: лобная кость была проломлена над левым глазом. Не его рук дело. Похоже, не все жители проклятого города расстались с жизнью по собственной воле. Некоторым помогли.
И, похоже, не все кровососы ждали заката, чтобы выбраться из убежищ.
Он заметил еще двоих. Вампиры стояли у каменной стены, почти полностью скрытой толстыми лианами.
Вампиры – с веревочными кольцами на шеях – прятались в тени. Пылающие глаза следили за колдуном.
«Но из плоти мертвых возродятся чудовища».
Нэй осмотрелся.
Земля вдоль стены была истоптана, словно тут проходила шакалья тропа. Повсюду валялись обглоданные кости. Звериные и человеческие. Целые и расщеплённые.
Нэй прицелился в неподвижных тварей. По затвору пистолета ползал белый муравей.
У стоящего справа висельника сохранилась одежда. Юбка-запашка на костлявых бедрах, черная от грязи и крови. Спутанные волосы свисали до груди. У второго из верхней губы были вырваны куски, в щелях чернели неровные длинные зубы. Грудная кость торчала корабельным килем.
Вампиры содрогнулись, будто проснувшись, и пошли на него, петляя, держась в тени.