Алтон хихикнул.
– Я немного…
– Затосковал по принцессе, – окончила фразу Лита. Запрыгнула на пороховую бочку. – Поверьте, вы глазом моргнуть не успеете, как Канти приплывет к вам. Я уже ломаю голову, что надеть на свадьбу.
– Тебя никто не приглашал, – буркнул Нэй.
– Вы все приглашены! – воскликнул Алтон. – Вы все! – Он помахал Сынку, и капитан непонимающе махнул в ответ. – И вы! И вы, Каххир!
Каххир Сахи, побрившийся, одухотворенный, в просторных восточных одеяниях, вышел на корму. Вийон и паук закружились по палубе, приветствуя друг друга.
– Ах, что за чудо – избавиться от пушечного ядра и цепей! – Сахи пригладил волосы, черные, с белоснежной прядью на виске. – Готовы умереть за Гармонию?
– Готовы жить во имя нее, – рапортовала Лита.
– Похвально. Где же ваша трость? – Сахи оглядел Нэя. Он подразумевал трость с золотым набалдашником – высший знак отличия в Калькутте, подарок Пандея. Вместе с тростью раджа даровал чужестранцам шкуры и вина, и механического соловья, поющего рулады по щелчку пальцев.
– Пришлось оставить в каюте. – Нэй окинул сердитым взглядом Литу. – Мне сказали, с тростью я похож на чиновника.
– На чванливого чиновника, – вставила Лита.
Проницательные голубые глаза Сахи лучились.
– Мой друг, самое время вам бросить эти глупые странствия и осесть при дворе. Мы вволю наплавались. По горло, к счастью, целое. Полагаю, щедрость милорда будет безграничной. Когда брат поведает о ваших подвигах Маринку… когда Руа будет уничтожен…
– Брат? – переспросила Лита.
«Он был в моей голове, – подумал Нэй, бледнея. – Он знает и про Банти, и про сгоревшее письмо».
– Маркиз Алтон. – Сахи смотрел Нэю в глаза и коварно улыбался.
«Жаль, я не бросил тебя в тюрьме», – помрачнел Нэй.
Как бы ни были радушно настроены колдуны, они не упустят возможность произвести должный эффект. И Сахи наслаждался эффектом.
– О, – засмеялся Алтон. – Мы не братья, увы.
– Братья, – сказал легкомысленно Сахи, разворачиваясь и удаляясь к корме. – Конечно, вы братья, если у вас один отец.
Паук посеменил за хозяином, стуча сегментированными конечностями. Лита посмотрела на Нэя, затем на Алтона. Ее челюсть отвисла.
– Речное пугало… – прошептала она.
– Георг? – Алтон, раскрыв рот, ждал опровержения несусветной чуши, озвученной Каххиром Сахи.
Чувствуя затылком ошарашенные взгляды друзей, Нэй отошел к фальшборту и вцепился в планшир. Ветер дул в лицо, остужал. Вопросы Алтона потонули в шуме.
Нэй не знал, кто воззвал к нему из раковины много лет назад – мама или кто-то другой, но три слова – «Найди Уильяма Близнеца» – изменили его жизнь. Подхватили кораблик и направили по ветру. «Найди Уильяма Близнеца» – это все прожитые годы, это магия, кракены, остров прирученного электричества, Косматый маяк и Лита.
Так, может, то была не мама? Может, сама Гармония обратилась к Нэю? И он все сделал правильно.
Все правильно.
Нэй улыбнулся.
«Каллен» шел в неизведанность, в туман. За ним, бороздя речную гладь узкими килями, следовала флотилия великого раджи.
9. Красная река
Палуба куттера качалась под ногами капитана Пакинса по прозвищу Сынок.
У куттера было имя, но Сынок не хотел привыкать. Этот союз – временный, а потом Пакинс вернется на шканцы своего судна. «Каллен» кренговали три дня назад, чтобы почистить днище и борта, залатать мелкие пробоины. Да и начистоту – для ближней разведки когг годился слабо.
Чтобы увеличить быстроходность и маневренность, с куттера сняли четыре пушки из восьми. Но Сынку все равно казалось, что судно едва тащится сквозь густое утреннее марево, где ни черта не разглядишь дальше бушприта, который оседлал впередсмотрящий.
– Что-нибудь видно? – крикнул Сынок.
– Ничего, капитан! Туман!
Туман, кракен его дери. Свежий ветер толкал грязные паруса, стряхивал со снастей капли сырости. Полоскал торговый флаг на гафеле. Вряд ли флаг обманет тех, кто прячется в губчатом тумане, но, даст Творец, поможет выиграть время.
Время для бегства.
«Мы будем улепетывать, – подумал капитан без душевных терзаний, – драпать на всех парусах». Потому что по сравнению с тем, что должно появиться в этих водах, куттер-разведчик – сущая букашка. Щепка, обломок.
Сынок вернулся на шканцы.
Куттер скрипел, жаловался уставшими шпангоутами и мачтой. Штаги тянули мачту в сторону носа, бакштаги – в сторону кормы. Капитана Пакинса тоже гнуло в разные стороны: впереди – долг, позади – любовь; к земле и от земли – ритм речной жизни. Какие ванты поддерживают его с бортов? Преданность человеку, благодаря которому он имеет и то и другое?