– Всех сосчитали? – спросил у помощника.
– Да, капитан.
– Пересчитайте и запишите.
Ударяясь форштевнем о воду, куттер мчал на всех парусах. Драпал, улепетывал. Туда, где ждала дрянных известий смешанная эскадра.
Редкие хлопья тумана, еще недавно всесильного и бесконечного, разлетались в стороны. Длинный белый кильватерный след, будто рану, зализывали волны.
Гребной катер подвалил к шестидесятишестипушечной «Гармонии», над которой трепыхался флаг адмирала Крэдока, командующего союзной эскадрой, и матросы осушили весла.
– Кто на шлюпке? – окликнули с флагмана.
– Казначей Томас Дамбли! – крикнул рулевой старшина.
Дамбли поднялся на борт, придерживая у бедра потертый кожаный портфель с золотыми застежками и уголками. Поправил наплечный ремень, отдышался, словно добирался до «Гармонии» пешком.
К нему спешил капитан Лидс. Двадцать с хвостиком лет на Реке, открытый, прямой, справедливый офицер, картограф и исследователь, если верить бумагам. «А чему еще верить? – хмыкнул про себя Дамбли. – Не людям же». Что люди делали бы без расписок, договоров, ведомостей и прочего? Что-что. Забывали и обманывали, разумеется.
– Мистер Дамбли.
– Капитан Лидс.
– О, мы ведь не были представлены… Польщен.
Капитан протянул широкую ладонь, и Дамбли ее пожал. Грубая, шершавая кожа, мозоли – казначей не возражал; помнил твердые как камень руки деда, пахнущие рыбой, йодом, нищетой.
– Я провожу вас в кают-компанию.
«„Я провожу… я провожу“. – Слова капитана крутились в голове Дамбли, когда он спускался по крутому трапу. – Без всяких там „позвольте“ или „соблаговолите“. Просто и прямо: „Я провожу…“ Это правильно, это хорошо».
Низкий, окрашенный лаковой краской подволок кают-компании не смутил приземистого Дамбли. Вполне удобно, если ты не жердь, как кардинал Галль. На длинный, прикрученный к палубе стол, за которым сидела дюжина генералов и капитанов, сквозь отдраенные кормовые иллюминаторы стелился бледный утренний свет. Адмирал восседал в дальнем торце стола.
– Мистер Дамбли!
– Адмирал Крэдок, – кивнул казначей, разглядывая выставленные напоказ, во всю широкую адмиральскую грудь, награды.
Казалось, адмиралу трудно держать ровно свою седовласую львиную голову: из жесткого воротника мундира торчала напряженная шея. Дамбли снова кивнул, на этот раз незаметно, своим мыслям. Крэдока ослабила недавняя желудочная хворь. В одном из многочисленных внутренних отделений портфеля Дамбли лежал дубликат рецепта на выписанную адмиралу успокоительную настойку мандрагоры.
– Господа. – Дамбли сел на предложенный стул, напротив адмирала. – Я здесь исключительно с тем, чтобы удостовериться, что флоту, нашей главной опоре, всего хватает.
– Но хватает без излишков, – отозвался один из генералов, большеглазый, с изящным лицом.
– Как? Э-э…
– Смею вам представить, – встрял адмирал, который лучше других понимал, откуда кормится флот, – генерала…
– Фицроя, я полагаю? – опередил Дамбли.
Удивление на лицах офицеров, как и на лице капитана Лидса до этого, позабавило казначея. Но что удивительного? Имена присутствующих были в его портфеле. А если человека, здания, корабля, прошлого, чего угодно нет на бумаге, значит, его не существует. Уж Дамбли знал это, как никто другой.
Но он позволил адмиралу представить подчиненных. Генерал такой-то, капитан такой-то.
– А это мои помощники… А вот это воевода Любуур…
Дамбли кивнул черноволосому гиганту в насквозь простеганном кафтане, поверх которого был надет доспех из металлических пластин, соединенных кольцами. Речной воевода, командующий флотом словяков, моргнул в ответ. Он сидел ближе других к Дамбли, вполоборота, по левую сторону стола, и казначей мог видеть длинный кинжал, запрятанный в кожаные ножны; но Дамбли не сомневался, что в бою Любуур предпочитает булаву или топор.
– А это командующий Восточным флотом… Пуру… Пурушотто… – У адмирала возникли проблемы с именем калькуттского командира.
– Пурушоттопханиндра, – помог Дамбли и кивнул военачальнику.
Пурушоттопханиндра сложил ладони перед грудью и слегка склонил покрытую тюрбаном голову. Генерал Фицрой ухмыльнулся уголком рта.
При виде калькуттца у Дамбли разыгралось воображение. Он представил далекий остров, шелест кокосовых пальм, величественные дворцы. Увидел раджу Пандея, с которым был знаком по докладам Каххира Сахи, и жрецов, окруживших восточного властителя. «Господь наш, об исходе войны у берегов Полиса нельзя сказать ничего определенного, но мы видим, что в далеком будущем правишь ты островами Мокрого мира». Раджа улыбается: «Далекое будущее? Дождетесь его под стражей, а если ваши предсказания не сбудутся – там и останетесь».