– Говорят, ты плавала в дальние воды. – Билли уселся рядом с Литой.
– Ну, плавала.
– Там водятся кракены?
– Только мертвые.
– Хотел бы я быть речником…
– Зачем тебе быть речником, Билли?
– Чтобы ходить по Реке.
Кошка Коффина по секрету рассказала о том, чем занимается вечерами безмозглый хозяин и как при этом он повторяет имя Литы.
– Говорят, – сопел Билли, – ты плавала на большом корабле.
– Примерно так и было.
– И какой он?
– Он большой.
– Ого! – изумился Билли. – Мне так интересно. А что еще происходило в дальних водах?
– Дай подумать… – Лита почесала висок. – Призрак капитана Каллена послал нас в лапы рыбака-убийцы, но я натравила на него чаек. Мертвецы пытались выйти из духоловки. Мы очутились на острове, где повозки летают и плюются огнем, и в меня вселился горностай. Я порвала цепи и сломала позвоночник солдату.
– Ты так красиво рассказываешь, – не изменился в лице Билли Коффин. – Но знала бы ты, что творилось у нас!
– Например?
– Вот это история так история! – Лита испугалась, что Билли взорвется от переизбытка эмоций, как взорвалась крепость людей Феникса. Он сложил губы трубочкой и выпалил: – Лиззи женилась на двоюродном дяде!
– Я впечатлена.
– А? – не понял Билли. – На тебя поставили печать?
Лита встала, отряхивая подол. С грустью вспомнила платье гувернантки, сперва подаренное Нэем, а позже изведенное им на тряпье. Голубую рубаху, в которую пленницу облачили солдаты, Лита сожгла, жалея, что точно так же нельзя сжечь весь треклятый месяц. От ткани пахло болезнью, потом и гарью. Единственным сувениром, привезенным из поездки, была раковина речной улитки. И трижды Лита вынимала ее из-под кровати, формулировала слова, представляла, как голос колдуна зазвучит в комнате… и швыряла обратно, не воспользовавшись.
Ей ничего не надо от заносчивого высокомерного Нэя. Ничего. Ни-че-го!
– Если это все потрясающие новости, – сказала Лита, подходя к лестнице, – то я, пожалуй, отчалю.
– Да, все. А нет, не все. – Билли таращился на голые щиколотки Литы. Она постепенно восстанавливалась после болезни, отъедалась рыбой и хлебом, возвращался румянец, снова округлялись девичьи формы. И Билли явно оценил это.
– Коффин, очнись.
– Да, извини. Тебя искала женщина. Из Оазиса.
– Женщина из Оазиса была здесь? Ты не напутал? Как она выглядела?
– О! – воодушевился Билли. – Она очень рыжая. И красивая, как я.
– Не наоборот ли?
– Да! Точно! Очень красивая и рыжая, как я. – Билли взъерошил шевелюру. – Она просила никому не говорить. Но ведь мы друзья.
«Сообщала твоя кошка, какой ты друг», – хмыкнула Лита. И, отсалютовав, покинула Билли Коффина.
В двенадцать лет Лита и ее тогдашняя подружка Лиззи, нынче наверняка уже обрюхаченная добрым дядюшкой, гадали. Это был день Речного Черта, и девушки Кольца – у кого нашлась в закромах мука – месили тесто, чтобы затемно испечь пирог и узреть на корке лик суженого. Лиззи клялась, что увидела мужественного воина, вельможу. У пирога, который Лита вытащила из печи, была выедена сердцевина. Там зияла исходящая паром дыра, будто сам Черт проник за заслонку и полакомился рыбной начинкой… и будущим Литы. Лиззи сказала, это дурной знак…
Спустя семь лет Лита вспомнила об испорченном гадании в нищем квартале, где окна убогих домов закупоривали тиной и ветками, где в проулках валялись пьяные оборванцы и смердело гнилой селедкой. Над хибарками нависали крепостные куртины. Рыбацкое Кольцо здесь размыкалось, а стены уходили в воду, как ладони каменного гиганта, охраняющие главный порт Полиса от окраинной бедноты. Попасть в порт с суши можно было лишь из Оазиса, миновав ряд укреплений и корону кронверка.
Странный образ явился в голову Литы. Отвесные стены – это бортики пирога. А внутри, на месте Оазиса, – дыра. И нет больше начинки из фонтанов, музыки, парков и прудов. Лишь выжранное нутро, дымящаяся разруха. И Георг Нэй не спасет своего милорда от надвигающейся беды.
Образ был ярким, выпуклым, он даже запахом обладал: сквозь амбре зеленеющих кишок Лита почувствовала вонь смерти, аромат крови и гари. Она хлопнула себя по щеке, и видение испарилось. Ничто не угрожало сытому мирку Оазиса. Шпаги, порох и магия оберегают его как от внешнего врага, так и от голодранцев-рыбаков. А Лите суждено выйти замуж за дурака вроде Билли и тайно рассказывать чумазым детям, как их молодая мама побывала в покоях Георга Нэя и успела полежать на его перинах.