Обессиленная, она спустилась в обеденный зал, чтобы возобновить поиски чего-нибудь съестного. Замерла в дверях.
– Девочки-ракушки!
На длинном столе стояли дымящаяся тарелка, кувшин, который просто не мог быть пустым, на дощечке лежал тонко нарезанный хлеб.
Лита осмотрелась.
Бледная тень юркнула между шкафами. Лита кинулась следом.
Она едва успела сунуть ногу в щель между стеной и потайной дверью. Не такой уж и потайной, если присмотреться: заржавелая пружина механизма, швы без раствора.
Она налегла на дверь, увеличивая просвет, сунула руку, ухватилась за рукав беглянки – и тут сопротивление ослабло. Лита ввалилась в каморку при обеденном зале, прямо на перепуганную тень.
Серое платье, белый передник. Служанка отстранилась, опустив взгляд. Словно надеялась остаться незамеченной.
– Простите… я не хотела…
Молоденькая, могла бы ходить с Литой в школу. Если бы ее угораздило родиться в Кольце.
Но сейчас Лита чувствовала себя хозяйкой положения.
– Чего ты не хотела?
– Мешать… – пропищала служанка. – Велено было накрывать… и не мешать…
– Кем велено?
– Хозяином.
– И где хозяин?
– Ушли все, пока не решится…
– Решится? Что?
– Ситуация.
«Это я, что ли, ситуация?»
– Уж не эта ли тебе приказала – с корабельными тросами на башке?
Лите показалось, что у служанки вырвался смешок. Но она тут же замотала головой, лицо вспыхнуло. Лита следила за движениями круглого чепца – девушка была ниже ее, к тому же в испуге сутулилась.
– А кто?
– Простите… я только готовлю… убираю…
– Кто все это придумал?
– Я не знаю…
– Что за ситуация?
Но служанка будто проглотила язык. Дергала плечами, качала головой, перебирала подол тонкими белыми пальцами. Потемневший от пота воротник скособочился, и Лита заметила на тонкой шее девушки кожаный шнурок, натянувшийся под весом кулона или подвески. Служанка прижалась спиной к полкам с приправами. Тусклые каштановые волосы, невзрачная серая мышка, отвернешься – и забудешь, как выглядит.
Лита сдалась. Да и кто она такая, чтобы налетать с вопросами?
Несмотря на то что почти ничего не прояснилось, она немного расслабилась. Она здесь не одна. И на столе ее ждет тарелка грибного супа – аромат тянулся призрачными соломинками и щекотал ноздри.
Она никогда не ела такого вкусного супа. Тарелка была большой, Лита макала в густой суп кусочки черного хлеба и засовывала их в рот.
– Ой, я, наверное, заняла твою комнату, да? – крикнула Лита с набитым ртом.
Никто не ответил.
Она прикончила суп – собрала хлебной коркой остатки, все до последней капли – и залпом осушила кувшин ягодного сока. Хотела откинуться на спинку и едва не плюхнулась с лавки. Подняла сытый взгляд на проход между шкафами.
Она где-то слышала, что в больших домах прислуге дают новые имена, чтобы было легче запомнить. Как звали эту девочку? Эмма? Софи? Где она ночевала? Может, она знает, как выбраться из башни? Еще один потайной ход…
Лита вскочила из-за стола.
В каморке никого не было.
Служанка как сквозь землю провалилась.
Лита проснулась от жуткого грохота в спальне служанки, которую так и не смогла найти после исчезновения в День Грибного Супа.
Башня трещала под градом невидимых камней, бьющих в потолок нижнего этажа. Напольная плитка подпрыгивала на рассохшемся растворе. Оставленная на ночь лампа потухла. В узкие окна сочился лунный свет.
Замирая от страха, Лита спустила с кровати ноги, думая, куда бежать: наверх, в помещение с балконами? В тот же миг почувствовала прикосновение к левой ноге, взвизгнула и забралась с ногами на постель. Ощущение было такое, словно ее лизнул мертвец.
«Всего лишь сквозняк…»
Она снова ощутила вибрации, услышала хлопки внутри стен и перекрытий, а следом… как кто-то влажно скользит по ступеням винтовой лестницы.
Дверь в комнату затрещала, будто что-то навалилось на нее с другой стороны. Вчера вечером Лита закрыла дверь на засов, но теперь…
Она зажмурилась и закричала что было сил.
Оглохла от собственного крика.
Когда тишина перестала звенеть струной, Лита поняла, что башня молчит. Или притворяется, чтобы схватить ее и утащить в подземелье, как только она откроет глаза. Вот сейчас, сейчас…
Она нащупала жесткий валик подушки, выставила ее перед собой и приоткрыла один глаз.
«Ладно, хорошо… Ах ты ж дрянь!»