Нос голубой гондолы указывал прямо на него. Гондольеры – кряжистые зомби, детище колдуна Номса Махаки – не отдыхали сорок часов.
Брюнет так много слышал о Лингбакре, но не предполагал, что легендарный остров находится всего в двух сутках пути от Полиса. Замаскированный вечным туманом и магией…
Внимательный взор сфокусировался на балкончиках, протянувшихся вдоль куртин. Там выстроились люди, и чем ближе подплывал брюнет к Лингбакру, тем четче их видел.
Не стрелки или лучники, нет. Безоружная стража. Согбенные старики и дряхлые старухи, они уцепились крючковатыми пальцами за перила, остолбенели точно статуи.
Они были слепы. Дюжина чернокожих слепцов.
Зрительная труба продемонстрировала глаза, затянутые катарактой цвета тумана. У других верхняя часть лица пряталась под грязными повязками. У третьих вовсе не было глаз, лишь провалы пустых глазниц. Ветер трепал седые патлы, звенел медальонами, массивными серьгами и кандалами. Стариков приковали к балкону толстой цепью.
Слепые колдуны охраняли крепость, творили магию без сна и покоя. Всё, как говорил Аэд Немед, придворный травник.
Брюнет всматривался в узкий зев ворот.
Его, конечно, давно заметили.
Воины в старомодных кирасах следили с причала.
– Сушите весла, – сказал брюнет. Зомби подчинились, гондола ткнулась в причал, похожий на язык остывшей лавы.
– Я…
– Вас ждут, – перебил офицер, судя по акценту, северянин. Лингбакр давал приют всем, вне зависимости от происхождения. Взамен он требовал преданности и готовности умереть за вождя.
Улица змеилась по крутому склону, обрамленная угрюмыми, словно выпачканными сажей, коттеджами. В щелях между булыжником копошились черви. Брюнет карабкался вверх и чувствовал взгляды из-за дырявых гардин и покосившихся ставен.
Лингбакр был прямой противоположностью жизнерадостного и сытого Оазиса. Клоакой, городом падальщиков.
Брюнет нащупал позолоченную рукоять автоматического пистолета, подаренного на пятидесятилетие герцогом Маринком.
Брюнета звали Артур Сорель, и всю свою жизнь он служил Гармонии… служил так, как ее понимал. На его глазах официальную трактовку Гармонии переписывали дважды, подстраивали под двух разных властителей. Сорель считал, что смерть любого из его работодателей ничто по сравнению с Высшим Смыслом: смотреть, как течет Река, и поспевать за течением.
Сегодня течение занесло Артура Сореля, главу тайной полиции, в логово заклятого врага Полиса.
Улица заканчивалась у подножия стрельчатого здания, похожего на Храм Распятого. Сорель толкнул кованую дверь и переступил порог.
Пучина поглотила дни, когда в храме служили мессы. Теперь тут находился пропахший мойвой трактир, и Сорель подумал было, что заблудился, но увидел на стене портрет Генриха Руа, а под портретом – тучное тело и круглую лысую башку Балтазара Руа.
– Сэр. – Сорель почтительно склонил голову.
Руа махнул рукой, подзывая. Самопровозглашенный король Лингбакра облачился в простые рыбацкие штаны и несвежую батистовую рубаху, очки с прямоугольными дымчатыми стеклами прятали колючие глазки. По прикидкам Сореля, брату казненного герцога было лет шестьдесят.
Не только место, выбранное для аудиенции, но и его обитатели показались агенту, мягко говоря, странными. У колонны хлебала мутное пойло безобразная толстуха со шрамами на щеках. В накидке из шкуры селки, с металлическим стержнем, пропущенным сквозь носовую перегородку, она напоминала ожившее чучело. Не менее колоритным было существо, сидящее возле закопченного окна. Расшитый серебряной нитью камзол диссонировал с уродливой нечеловеческой мордой. По чешуе, шишкам на черепе и вертикальным зрачкам Сорель опознал сектанта, члена Змеиного Клана. Тупые и смердящие клановцы захватывали беззащитные деревни и стоянки браконьеров, приносили Речной Змее жертвы: девственниц, детей.
Вряд ли толстуха в шкуре селки была девственницей. Она не интересовала клановца, равно как и визитер. Когтистыми лапами сектант перебирал содержимое миски – жуков и пиявок.
Сорель пересек помещение, стараясь не выказывать эмоций, рождаемых ароматами и физиями здешних обитателей.
– Артур. – Аристократическая кисть агента исчезла в лапище Балтазара Руа. Сорель задался вопросом: захвати Руа власть в Полисе, переделает он дворец Маринка под трактир? – Как добрались?