Дамбли вспомнил недавний разговор с Артуром Сорелем. Когда они коснулись темы наклонностей кардинала, Дамбли промямлил: «Ходят разные слухи… близкие „друзья“ из мальчиков…», а Сорель усмехнулся: «Дамбли! Хоть здесь не играйте в дипломата! Кардинал – старый извращенец. Он погряз в постыдных отношениях, он непристоен и отвратителен. Но к этому набору нельзя добавить глупость. Галль – хитрая лиса. И смею надеяться, наша хитрая лиса».
Приватный разговор проходил в сером здании юридической конторы, принадлежащей зятю Дамбли. Дамбли жил по соседству, в скромных апартаментах, не имеющих даже трапезной, – другие министры хвастались собственными конюшнями, садами и винными хранилищами. Дамбли же волновала лишь широта его влияния.
Сорель сидел под стрельчатым окном, из которого лился ослепительный солнечный свет, превращая главу «Черного кабинета» в лучезарный контур. Доводы Сореля показались Дамбли убедительными, а предложение – заманчивым. Новоиспеченный казначей легко шагнул в измену. У Балтазара Руа были планы не только на Полис, но и на Союз Островов, и в этих планах, со слов Сореля, большая роль отводилась Дамбли. Большая роль для маленького человека, обманувшего свою судьбу – вырвавшегося из зловонной трясины Кольца. Хотел бы он увидеть лица вельмож и чиновников Оазиса, узнай они, что над их благополучием стоит внук речника.
Дамбли поскреб покрытую мелкими оспинами щеку и вернулся в настоящее.
– Но жизнь каждого есть испытание, – продолжал кардинал. – И, молясь, мы должны быть готовы к худшему. И в этом худшем увидеть зерна благодати, и… кха-кха!.. собрать их – крупицы будущего. Нашего с вами безбедного будущего. Ибо так угодно Господу, чьи крылья распростерли небеса и дали закон человеку на Реке…
Кардинал зашелся в кашле. «Да он болен, – впервые с должным вниманием подумал об этом Дамбли, – и, может, болен смертельно». Его это не волновало. Если на то пошло, он пришел к мысли, что недуг кардинала есть возмездие. Природа отомстила кардиналу за упорство в сексуальных уродствах. Его тело разрушилось: мускулы и мышцы превратились в требуху, дыхание смердело гнилью и порченой кровью.
Галль поклонялся деньгам и порочным желаниям. Дамбли – власти. Власть была его средой обитания, как вода для рыбы.
– Что вы хотите от меня? – прямо спросил Дамбли.
– Мне нужны ваше влияние и возможности, – прямо ответил кардинал. Блеклые покрасневшие глаза старика вдруг прояснились. На Дамбли смотрели колючие глаза хищника – без возраста, холодные и безжалостные. – Мы используем их для коммерческих целей. Станьте моим партнером, Томас. И когда закончится война, разделите со мной богатство.
– Но война даже не началась.
– Вы оглянуться не успеете, как все закончится. Как рухнет старое и поднимется новое. Но, чтобы подняться, надо быть готовым. Надо понимать… кха-кха… Чего захотят люди больше всего, когда снова смогут без боязни выйти из дома?
Дамбли помедлил.
– Я не могу прийти к одному выводу.
– Позвольте в это не поверить. Ну же, Томас, скажите мне! – вскричал кардинал простуженным басом. – Чего они возжелают сильнее всего?
– Тратить золото, – ответил Дамбли.
– Безупречно! Безупречно, как яйцо, из которого вылупилась Вселенная!.. Кха-кха…
Дамбли подождал, когда кардинал закончит кашлять и отнимет от лица платок, и будь он проклят, если не заметил на шелковой ткани кровь.
– Именно, они захотят тратить золото… – продолжил кардинал полузадушенным шепотом, – захотят забыть о войне… накупить кучу красивых тряпок и вещей… И мы должны быть готовы заранее, готовы удовлетворить их желания…
– Я понимаю…
– Вместе с вами мы откроем лавки по всему городу и наполним их товарами. Но нам нужны корабли. Одного паломнического судна, которым владеет церковь, слишком мало для моих планов… кха-кха… для наших планов. Нам нужен торговый флот. Ну, что думаете? Справится ли с этим казна?
– Для этого потребуется уйма золота.
– Уверен, вы что-нибудь придумаете. А еще нам понадобится собственное производство. Фабрики и мастерские. Мы сыграем по-крупному, Томас! Когда ставки столь высоки!..
Кардинал снова захрипел.
Дамбли не сдержался:
– А разве церковь формально не осуждает стяжательство?
У кардинала дернулась щека.
– Имеешь ум, имей и достаток, – сказал Галль, глядя прямо в глаза Дамбли. – Меру богатства определяет положение и одаренность. Господь никогда не отвергал торговлю. Любое дело, даже нечистое в глазах завистников, способно засиять под крыльями Создателя. Каждый должен следовать своему призванию.
Дамбли хотел уточнить, что это за призвание, но на этот раз смолчал. Глупо злить хитрую больную лису. Глупо раскачиваться на трухлявой балке. Глупо и опасно.