Герцог Маринк сидел во главе длинного стола, окруженный первейшими персонами. По левую руку от милорда сидел Артур Сорель, по правую – Томас Дамбли, недавно назначенный казначеем. Рядом с Дамбли высился кардинал Галль. В уголках его приоткрытого рта блестела слюна.
Нэй мазнул взглядом по другим лицам – придворные колдуны вперемежку с министрами и их дамами – и вернулся к Сорелю. Начальник «Черного кабинета» заботился о своей внешности: тонкая бородка, черные волосы подстрижены до плеч и завиты. Его руки свободно лежали на столе, глаза невидяще смотрели куда-то вперед. Тут он моргнул и обратил лицо в сторону Нэя и Литы.
От цепкого взгляда Сореля Нэя избавил маркиз Алтон.
– Георг, вы пришли!
– Ты не оставил мне выбора, – шепнул Нэй.
– Вы меня не представите? – Алтон многозначительно покосился на Литу.
– А?.. Да, конечно.
Представив Литу, Нэй пропустил мимо ушей любезности маркиза.
– Георг, ваша компания спасет этот ужин, – сказал Алтон. – Я занял вам места. Надеюсь, вы не против? – Вопрос адресовался не только Нэю.
– Нет, что вы! – ответила Лита.
Они прошли вдоль стола, Алтон остановился. Нэй отодвинул два стула.
– Отец позволил вам сесть так далеко от него? – спросил он у маркиза. – На ужине в вашу честь?
– Это один из наших маленьких компромиссов, – подмигнул Алтон. – Не хочу сидеть рядом с этим…
Нэй понял, о ком речь, кивнул и сел возле Гарри Придонного. Алтон уселся с Литой. Выражение лица маркиза стало глуповатым, и Нэй подавил усмешку.
Стол застилали льняные скатерти с геометрическими узорами. Перед Нэем поставили серебряную тарелку, кубок, ложку и вилку, доску для резки мяса – круглую пластину из подсушенного ситного хлеба. Колдун тронул пальцем полотенце, причудливо сложенное в символ Гармонии.
Голоса стихли. Стены и остроконечный свод палатки похлопывали на ветру.
Слуги подали гостям салфетки, снятые с теплого хлеба. Кардинал благословил стол горстью мелких перьев, которые разлетелись и спланировали в салат с вареными змеиными яйцами, в похлебку из миног и рыб-песчанок, на жареный речной язык. Герцогу поднесли миску с водой, и он омыл в ней руки. Следом – Сорель и Дамбли. Бокалы наполнили вином.
Нэй повернулся к Гарри.
На том был костюм из сливового бархата с рукавами в желтую полоску. В широких рукавах карикатурно-маленькие руки Гарри делались похожими на обрубки ветвей.
Нэй наклонился к другу.
– Ты сегодня при параде?
Гарри зашевелился всем крупным телом. Костюм зазвенел богатой отделкой – золотыми и серебряными цепочками. Воротник кафтана подпер увесистые гладко выбритые щеки. Гарри передернул плечами. Енот Гром, фамильяр колдуна, привстал на коленях хозяина и тоже дернул плечами.
– Ты похож на восточного владыку, – добавил Нэй.
– Я похож на человека, который ожидает жаркое, – отмахнулся толстяк. Его лицо раскраснелось. Он брезгливо глянул через плечо Нэя на Литу, болтающую с маркизом, потом взял вилку и подцепил из блюда ломоть речного языка.
Вокруг стола закружили слуги. Подали суп из речной свиньи, копченую и соленую селедку, щуку в горчичном соусе, рубленую кефаль, соленую макрель, камбалу с вином и сахаром, угря с бульоном и гренками, линя в желе. Некоторые блюда были оформлены так изощренно, что выглядели совершенно несъедобными. Позолоченные тушки мерланга с бантами на хвостах. Обрамленные ядовито-красным тестом окуни. Гарри склонился над овальным блюдом с рыбьими головами: треска подмигивала колдуну вставленными в глазницы стеклянными камешками.
Нэй взял полоску зеленого сыра, устроил на тонком кусочке двухцветного – слои из ржаного и пшеничного теста – хлеба, откусил и стал медленно жевать. Глотнул вина. Смотрел на разряженных дам, чиновничьих жен, любовниц и дочерей, и думал о том, сколько кокетства порождают подобные мероприятия и вся дворцовая жизнь. Озабоченные внешностью женщины и мужчины… Нэй пробежал взглядом по нарядам Аэда Немеда, Титуса Месмера, Номса Махаки… Клетус Мотли сменил серебряные доспехи на белое одеяние; его башмаки тоже были белыми.
Подали пироги с устрицами и угрем.
Нэй заметил за столом, по левую руку от себя, кнутмастера Серписа и кивнул ему. Серпис поднял кубок, пышные усы начальника полиции были белыми от соуса.
– Надо взять жирных угрей, – шептал кто-то рядом с Гарри, – очистить от чешуи, хорошо промыть и кинуть в кипяток…
Нэй отклонился назад и с удивлением обнаружил, что собеседницей Гарри выступает старшая дочь Серписа, светловолосая девушка с красивым лбом, тонкой лепки носиком и длинными ресницами. Гарри уплетал кусок пирога и – вот чудо из чудес – внимательно слушал.