– …когда мясо отстанет от кости, надо срезать плавники, удалить кости и мелко нарубить рыбу. Подмешать яблочную кашицу, добавить четверть фунта масла, перемешать и запечь. В самом конце можно добавить немного лимонного сока и яичного желтка…
Гарри кивал. Нэй мотнул головой, будто сгонял наваждение.
Кто-то вскрикнул… Лита. По столу прокатились смешки.
Из разрезанного пирога напротив девушки выглядывала лягушка. Нэй улыбнулся уголком рта: обычное развлечение при дворе – в некоторых пирогах прятали живых лягушек или птиц, которые выскакивали во время трапезы. Лягушка заморгала красными глазами, проталкивая в желудок кусочек начинки, а затем резко выпрыгнула из пирога. И приземлилась на колени Литы – та снова вскрикнула и замахала руками:
– Уберите ее, уберите!
Реакция подмастерья смутила Нэя.
Алтон взял квакшу за лапку и опустил под стул.
Этот маленький подвиг маркиза вдохновил герцога на речь. Маринк встал, сполоснул руки в поднесенной чаше, вытер полотенцем и, высоко подняв кубок, заговорил. Лицо герцога напоминало маску бесконечно уставшего идола. Разговоры – во всех палатках – прекратились. Алтон тоже встал и терпеливо выслушал поздравления отца.
Все зааплодировали. Нэй присоединился к рукоплесканиям.
Перед второй переменой блюд – гусь, запеченный в красном бульоне, тюрбо в имбирном соусе, палтус на хлебе, судак в галантине, вареные крабы и раки, приправленные пряностями, сырный торт, груши, инжир, бланшированный миндаль – Нэй выбрался к парковой зелени. Вереница слуг двигалась между дворцом и палатками. Из кухонь, под которые во дворце отводилось два десятка комнат, всё несли и несли угощения. Голодный герцогский двор! Обросший курятниками и крольчатниками, грядками горчицы и физалиса, беспрестанно везущий с Востока фрукты и специи… Объедками сегодняшнего пиршества можно будет накормить всех обитателей Кольца – но, разумеется, никому и в голову не придет подобная глупость.
Вдоль балюстрады стояли столики с напитками. Нэй взял кружку эля. Напиток освежил горло.
Вийон выбрался из-за пазухи и принюхался.
Марципаны.
– Сколько?
Все.
– Мог бы и не спрашивать.
Нэй снял со столика и поставил на траву поднос с марципановыми пирожными в форме креветок, политыми белым медом. Вийон обожал это лакомство – аппетиту зверька позавидовал бы и Гарри Придонный. Нэй ограничился пирожком с печенью трески.
Солнце висело над пушистыми округлыми кронами катальп. За балюстрадой властвовала симметрия парковых форм: аллеи и террасы, фонтаны и беседки, ручейки и живые изгороди. Нэю неожиданно захотелось пробежать до ближайшего мостика, перейти пруд и, не останавливаясь, укрывшись в коконе невидимости, зашагать по извилистой тропинке, идти и идти – и не возвращаться в духоту палаток. Он обернулся на вход в тканевой стене. Зря он беспокоился о Лите, о том, что ей будет неуютно на этом празднике. Похоже, ее полностью устраивает общество маркиза Алтона.
«Уж не ревнуешь ли ты?»
Нэй осушил кружку.
Возле столиков с выпивкой и закусками крутились титулованные особы, которым достались места в периферийных палатках. Атмосфера была фривольной, что легко объяснялось отсутствием внимания герцога. Дамы поглядывали на придворного колдуна из-под тяжелых ресниц. Графы, виконты и бароны высокомерно дымили трубками. Кое-кто уже изрядно размяк от возлияний.
Из палатки вышли Немед и Махака. Звероподобный зеленомордый Немед что-то втолковывал крепкому негру, чеканившему по дорожке посохом из берцовой кости великана.
Нэй выпил еще кружку эля и вернулся за стол.
Когда гостям предложили главное блюдо вечера – печенный в углях картофель, приправленный гвоздикой и шафраном, Нэй украдкой проследил за Литой. Картошка не произвела на девушку должного впечатления. Как и последовавшая за ней пицца – Лита почти не притронулась к пышущему паром слоистому кубу. В какой-то момент она почувствовала его взгляд, подняла глаза и посмотрела холодно и с вызовом – во всяком случае, так показалось Нэю.
На десерт были финиковая паста, торт с клубничным кремом, вишневый мусс, толстые куски мармелада, желейное безумие в форме островов, кораблей и замков, засахаренные яблоки и виноград. Слуги подливали в бокалы сладкое вино. Нэй наблюдал за подачей блюд и размышлял о неприятном предчувствии, пробудившемся после взгляда Литы. Или еще раньше?