Неожиданно фейерверки утихли, Нэй вырвался из толпы и увидел Литу (Литу?) с Алтоном. Он побежал, протягивая к ним нить заклинания зоркого слуха. Вийон вытянулся струной вдоль позвоночника.
– Интересный день, – говорила Лита, – этот ужин, фейерверк. Ни за что не подумаешь, что в такой вечер кто-то может… умереть!
Лита перешла на крик, она швырнула последнее слово в маркиза, словно это был нож. Свет шипящих факелов отразился в капельках слюны и безумных глазах девушки. Метнулась тонкая рука – и дамский пистолет, настоящее оружие, устремился вверх и вперед, выцеливая грудь Алтона.
Реакция Нэя была инстинктивной. Сплести заклинание, швырнуть, обезоружить. Но, продолжая двигаться к Лите, он понимал, что не успеет. Ни телом, ни магической мыслью. Слишком далеко, слишком быстро все происходило. Предотвратить трагедию могло только чудо.
Прозвучал выстрел. Алтон – все-таки он был прирожденным борцом – успел отшатнуться, и пуля угодила в мякоть плеча. Алтона развернуло вправо. Лита снова навела на маркиза пистолет.
В следующий миг на голову девушки опустилось что-то большое и круглое. Раздался керамический хлопок, и на траву брызнули осколки. У Литы подломились ноги, она выронила пистолет и кулем повалилась на бок.
Над телом выросла невзрачная фигурка в платье прислуги. Служанка швырнула в сторону осколок фарфорового блюда – на таких подавали зубочистки – и закричала:
– Без ванны меня оставила, гниль глазастая! – Она саданула ногой под ребра лежащей без чувств девушки. – Да чтоб тебе сети чистить!
От гнева у служанки резко очертились раздувшиеся ноздри. Потеряв над собой власть, она продолжала пинать и топтать тело, бессознательно вопя:
– По стенам меня заставила лазить! С крыши прыгать! Украла мое лицо! Мать твоя рыба-капля! Да кто ты вообще такая?!
Нэй налетел на разъяренную служанку и оттащил в сторону.
– Слепой омар! Да чтоб у тебя клешни отвалились!
Голос был очень знакомым, но Нэй еще не понимал. Он передал служанку в руки подоспевшего кнутмастера Серписа и бросился к двум телам на поляне перед ложей.
Началась паника.
Первым делом Нэй проверил Алтона, благодаря Творца Рек за то, что рана оказалась неопасной. Алтон был в сознании и даже непонимающе улыбнулся колдуну. Нэй тронул маркиза за руку, кивнул, поднялся на ноги и, отстранив набежавших гвардейцев, подошел к бездыханному телу. К девушке, как две капли воды похожей на Литу.
Нэй присел на корточки и опрокинул на лицо девушки пузырек с зеленоватой жидкостью.
По лицу прошла судорога. Уголки рта опустились, изменились контуры бровей. Во внешности девушки – нет, женщины – проступило что-то враждебное.
«Заклинание мнимого лица!»
Лицо стало немного шире, кожа приобрела шоколадный оттенок.
– Венона, – сказал Нэй, глядя на ту, кого объявили мертвой.
Он резко поднялся и нашел взглядом нужного человека.
– Немедленно найдите и арестуйте придворного колдуна Аэда Немеда!
Капитан охраны два раза моргнул.
– Выполняйте! – гаркнул Маринк, появившись из-за спины Нэя. Дымное красное пламя осветило его длинное изможденное лицо.
Капитан исчез.
Герцог приблизился к Нэю.
– Георг! Она хотела убить моего сына. Объясните, что здесь происходит!
– Взгляните на нее.
Герцог опустил взгляд.
– Банти? Но…
– У меня лишь догадки, милорд. Но на них нет времени… Мы должны перекрыть все выходы из дворца! Пускай бьют в колокол!
Над парком отзвучала труба, и через несколько секунд начал громогласно и настойчиво звонить колокол. Это означало, что теперь охрана закроет все двери и ворота и никто не сможет беспрепятственно перейти через ров. Если только… уже не перешел. Нэй надеялся, что этого не произошло.
Гвардейцы сгоняли растерянных, испуганных гостей в кучи. Придворные дамы жаловались на грубое обращение, мужчины просились к столикам с напитками, кто-то невнятно бормотал оправдания. Часть охранников и лично Клетус Мотли искали Немеда, недавно опознавшего в черном спекшемся трупе Венону Банти. «Кто еще в этом замешан?»
Служанка, сорвавшая покушение на маркиза, билась в руках Серписа. Три гвардейца стояли в стороне, ожидая приказа.
– Отпусти! Слышишь! Я должна показать! И это ваша благодарность?!
– Покажешь, – отдувался начальник полиции, – в камере.
– Отпустите ее, Серпис, – сказал Нэй. – Что там у тебя?
Служанка вырвалась, гневно зыркнула на Серписа, отряхнула платье, сунула руку за воротник – Нэй положил руку на расстегнутую кобуру – и достала какой-то медальон. Стянула его через голову.