Главный человек в Полисе и его тайный агент прошли через портик в величественную залу.
Напрасны были старания Юна Гая, долгие годы корпевшего над эликсиром бессмертия для повелителя. Шестидесятилетний Маринк выглядел старше своих лет и казался ровесником Улафа Уса, древнейшего из колдунов. Он одряхлел, сгорбился под тяжестью последних событий. В нишах горел негасимый огонь, и в его призрачном свете черты милорда заострились. Жалкая копия властелина, принимающего парады в парке своего имени, купающегося в восторженных аплодисментах толпы. Будто время истерло золотую монету и исказило высеченный на ней профиль.
– Здесь она отдыхает, – промолвил Маринк.
Элфи Наст, четырнадцатый колдун Полиса, отзывался о герцогине Гвендолин как о женщине недалекой и ограниченной, не интересующейся ничем, кроме созерцания фонтанов. Для Нэя она осталась тенью Маринка, тихой располневшей дамой с усталой извиняющейся полуулыбкой. Ее пухлые кисти пахли пудрой, а во взгляде всегда присутствовала легкая растерянность, точно она не совсем понимала, как очутилась во дворце, и нуждалась в помощи мужа или сыновей, чтобы добраться до покоев. Скульптор польстил герцогине: в мраморе была запечатлена красавица с неестественно тонкой талией. У подножия восьмифутовой статуи стоял саркофаг из розового камня, его оплетали кварцевые щупальца.
Пращуры Генриха Руа, прежнего герцога, находили упокоение в усыпальнице при Храме Распятого. Придя к власти, Маринк свел счеты не только с Руа, но и с мертвецами: их кости вынули из склепов и отдали алхимикам для экспериментов. Супругу Маринк похоронил в специально возведенном святилище, тем самым оскорбив кардинала Галля.
– Это моя идея, – сказал Маринк, проводя ладонью по изящным щупальцам, оправе саркофага. Кварц переливался, отражая всполохи. – Белый спрут – то, что ее убило.
Нэй почтительно склонил голову. Белый спрут считался проклятием знати, но колдун сомневался, что болезнь сверяется со статусом. Если бы придворные врачи вскрывали трупы рыбаков, возможно, и в них они с удивлением обнаружили бы метастазы. Опухоль селилась в организме и пожирала клетки. Несчастные стремительно угасали, и никто не знал, откуда берется в здоровом теле хворь. Победители гигантских кракенов были бессильны перед неуловимым убийцей, поселяющимся в легких или в черепной коробке. Присланные из союзных островов врачи дважды оперировали герцогиню Гвендолин, но не сумели спасти.
Глядя на извивы щупалец, Нэй вспомнил, как шесть лет назад Уильям Близнец вернулся из длительного путешествия, похудевший и молчаливый. Он привез книги, которые прятал от посторонних, но Нэй поддался любопытству и проник без спросу в кабинет Близнеца. Те, кто населял землю до Реки, именовали белого спрута раком – поразительно точное название! Раки, пища черни, речная вошь, копошащаяся в запрудах. Ученик могущественного колдуна рассматривал изумленно корешки книг, а Близнец, последний в мире человек, способный подкрадываться к Нэю незаметно, кашлянул за спиной.
И только тогда, вглядевшись в желтое лицо наставника, в покрасневшие белки слезящихся глаз, Нэй понял, что Уильям Близнец болен.
– У них не было лекарств, – сипло сказал учитель. – Хирургия помогала от случая к случаю.
– Вы…
Подумал ли он в тот момент, что это кара – наказание за погубленную учителем девушку по имени Алексис? Возможно. Скорее всего.
Близнец коснулся седого виска.
– Оно тут. Растет в извилинах. Слушает нас. – Близнец окинул взором медицинские талмуды канувших в Реку времен. – Я собрал совет, Георг. Одиннадцать из четырнадцати проголосовали «за». Весной я сложу полномочия, а ты станешь придворным колдуном, и да примет тебя Гармония.
Кланяясь учителю, Нэй задался расчетливым вопросом: кто те трое, что голосовали против его кандидатуры? Он выяснил позже: Аэд Немед, Номс Махака… и Гарри Придонный, враг любой новизны.
Уильям Близнец покончил с собой в день ледостава. Прыгнул на острые льдины с крепостной стены. Тело так и не нашли. В последние месяцы его сознание было затуманено, он грезил о радиации, неких лучах, которым поклонялись племена Сухой Земли. Он полагал, что на острове железных повозок находится источник таинственной радиации.
В мавзолее герцогини Нэй задумался о том, изменила бы оплавленная вещица из колбы участь Близнеца или судьба его была предрешена? Изгнала бы она белого спрута, пирующего в матке герцогини?
А может, тот корабль, о котором шла речь в книге богов-чужаков, принес со звезд некоего сверхспрута? Короля-Рака, уничтожившего самонадеянное человечество, выжравшего нутро – и, слава Творцу Рек, очистившему мир водой, затопившему скверну…