- Ты знаешь, я порвал с Люси… - поспешил заговорить Вильям. – Она хотела продолжения, всё говорила мне про то, что у нас мог бы быть ребенок, но я сделал в точности так, как ты мне советовал – оборвал все связи. После аборта я ее не видел. Сменил номер, убрал все следы моего присутствия в ее жизни… оборвал всё, что могло привести ее ко мне и к Дорис…
- Правильно сделал. – я продолжал разглядывать незнакомку, параллельно вслушиваясь в речь Вильяма. Он продолжал отчаянно делиться своим разрывом с любовницей, а женщина у воды, словно не замечая кроме себя никого вокруг, вдруг разделась до гола, обнажив грудь. «Кокосы» - неожиданно для себя подумал я. И засмеялся вслух.
- Ты чего, парень? – покосился на меня Вильям. – Я же сказал, что она чуть не умерла из-за меня – чувство вины дикое. Это разве смешно?
- Я о своём, Вильям. Продолжай.
В редкие моменты мне хотелось очень сильно ударить его. Дело было не в сестре, не в том, что он спал с какой-то слишком юной прошмандовкой в браке с Дорис, не в его обмане и лицемерии. Дело было в нём самом – я в принципе не переношу таких людей. Нечестных, избегающих ответственности, ломающих чужие жизни ради собственного удовольствия. Не понимающих собственной вины, не осознающих свои поступки. Бездумных. Это было сравнимо с ощущением, с которым волк мог смотреть на той терьера – для него это лишь маленькая крыса, а даже не собака. Он может перегрызть ее в два счета, но предпочитает пройти мимо – туда, где есть более крупная дичь в качестве еды. И только в моменты голода волк сможет вцепиться в маленькую шавку со всей своей спокойной злостью дикого зверя.
Девушка купалась. Она была не так далеко, как могла бы, но разглядывать ее обнаженную фигуру было весьма трудным занятием – я забыл очки на столике. Вильям продолжал делиться, а я не мог оторвать глаз от золотисто-рыжих волос, которые словно искрами костра переливались в темноте, выделяясь на фоне воды.
- Парни, ну вы чего? – я неожиданно для самого себя дернулся, и обернулся на женский голос. В дверном проеме стояла светловолосая Стелла в обнимку с изрядно опьяневшей Дорис, которая обращалась к нам. Позади них стояла брюнетка со стрижкой под мальчика, - Кайли, – с ней я сегодня планировал переспать. – Нам скучно! Мы хотим мужского внимания и виски!
- Пошли, Дор! Виски подождёт, давай я открою тебе ещё бутылку вина… - Вильям слегка растерянно увёл жену, оборачиваясь на меня. Стелла и Кайли смотрели на меня взглядами, полными желания, а я неосознанно отвернулся на них, и посмотрел в сторону воды – но там уже никого не было.
«Как будто померещилось…»
- Не хочешь тройничок? – послышался голос Кайли. Я снова повернулся к девушкам. Их глаза горели каким-то заводным огоньком.
- Нет. Простите, дамы, вы, конечно, обворожительны, но слишком пьяны, чтобы я мог пользоваться вашим положением.
- Да брось, Денни! – затянула губы в трубочку Стелла. – Я же видела, как ты смотрел на меня сегодня. Дорис мы ничего не скажем, да и она не поймёт – ещё пара бокалов вина, и будет спать.
- Кайли, Стелла… нет. Я не хочу. Устал.
- Второй раз предлагать не будем! – фыркнула Стелла, и ушла в помещение. Кайли осталась стоять, слегка поеживаясь от холода.
- Что-то случилось? – ее карие глаза с каким-то чарующим любопытством смотрели на меня. Неожиданно, мне захотелось пойти к воде.
- Прогуляемся? – я включил свой повседневный образ строгого мужчины, и Кайли, слегка улыбаясь, пошла вперед, не отвечая на мой вопрос.
У самой воды я неожиданно для себя снова вспомнил о той женщине, чья грудь теперь ассоциировалась у меня с кокосами, а волосы – с костром.
«А я ведь даже не разглядел ее вблизи, вдруг она уродлива?»
Я не замечал, как ежилась Кайли от холода, и лишь безучастно поддерживал ее разговор. Она что-то спрашивала, что-то говорила, над чем-то смеялась, а я просто смотрел на воду.
Не помню, в какой момент я остался один, но когда я обнаружил собственное одиночество, оно показалось мне чрезмерно удручающим. По-особенному больным, неуютным, колким. И чрезвычайно холодным – как воздух в Нью-Хэмптонсе этим вечером.
Через два дня я прогуливался по пляжу поздней ночью в компании самого себя. Одиночество уже не так сильно надоедало своим присутствием, и я размышлял об одном из своих пациентов – Ларри Купере. У него было шизоаффективное расстройство депрессивного типа, а на рынке появился новый тип нейролептиков, которые я хотел на нем опробовать. Многие психотерапевты отзывались положительно, но таблетки были дорогими – не каждый может себе их позволить. Это приводило меня в замешательство.