– Уверена, все Ваши поклонницы желают видеть только Вас, тогда как я им, как бельмо на глазу.
– Почему ты решила, что у меня есть поклонницы? – удивился он.
– Потому что у таких, как Вы, они всегда есть.
– Каких? – сразу уцепился он.
– Богатых и могущественных магов, убеждённых в своей неотразимости.
Сказано это было с лёгкой ноткой пренебрежения, однако он не обиделся, а лишь хитро прищурился.
– На мой взгляд, ты снова совершаешь ошибку, о которой упоминал Алекс.
Эмилия вопросительно склонила голову, не понимая, о чём он говорит.
– Ты судишь обо мне, не зная меня.
Помолчав немного, она кивнула.
– Вы правы. Вас я знаю плохо, однако я хорошо знаю молодых девушек, да и вообще женщин. И порой они умудряются «ставить на пьедестал» тех, кто совершенно этого не заслуживает.
– Думаю это справедливо не только для женщин, – задумчиво добавил магистр Ормандо.
– Действительно.
– Хотя, если быть совсем уж откровенным, должен признать, что ты всё-таки довольно точно меня описала… Только меня десятилетней давности.
– Что ж, говорят, люди не меняются. Что заставляет Вас думать, что Вы изменились? И что Вас изменило? Неужели служба в Братстве? Что же там такого?
Господин Третий Защитник снова улыбнулся, но на этот раз с какой-то задумчивой грустью.
– Я всё время забываю, что ты недавно в городе и ещё ни разу не видела «туман». И уж тем более так близко…
Он не успел закончить свою мысль, так как внизу в гостиной произошло какое-то волнение. В комнату вошёл молодой человек, богато украшенный магическими аксессуарами. Их было так много, что его облик почти граничил с безвкусицей. При этом на его стандартно красивом лице, какое бывает при исправлении магией и бездумном следовании за модой, застыло выражение неописуемой скуки и пренебрежения ко всему, что он видел вокруг себя.
– А вот и твой… Как там? «Объект»? Младший сын магистра Чавела – Мартино.
Эмилия окинула его взглядом. Ей уже не раз приходилось наблюдать за подобными «объектами». Как раз на тщеславии и глупости таких магов очень легко играли всевозможные шпионы и преступники. Она вспомнила, что уже видела этого Одарённого в Институте, когда он «собирался стать членом Братства».
– Вы хорошо его знаете? – спросила она Чезаре.
Тот поморщился.
– Не совсем. Конечно, нам приходилось сталкиваться постольку, поскольку мы вращаемся в одних кругах. Но, во-первых, у нас сильная разница в возрасте, а во-вторых, мне с ним не особо интересно. И, если честно, то он мне даже неприятен. У него вечно такое выражение лица… Знаешь..., – он задумался, подбирая слова.
– Моя тётушка обычно при виде подобных субъектов говорит «Расступись грязь…», потом делает паузу и добавляет «говно плывёт».
От неожиданности Чезаре громко расхохотался, чем привлёк к себе заинтересованные взгляды снизу. Однако он быстро взял себя в руки и, кашлянув, сказал:
– Твоя тётушка… Эм…
– Грубовата?
Маг смущённо улыбнулся. Он явно намеревался подобрать слово помягче.
– Ну, а что Вы хотели? – шутливо продолжила Эмилия. – Она боевой маг в отставке. Я от неё ещё не такого наслушалась.
Воспоминания о любимой тёте вызвали у неё тёплую улыбку.
– О, какая интересная рекомендация, – в тон ей ответил Чезаре. – Теперь у меня появилось непреодолимое желание с ней познакомиться. Как, по-твоему, что она сказала бы обо мне?
Девушка смерила его насмешливым взглядом.
– Что-нибудь вроде: «Будь ты в моём отряде, я живо бы сделала из тебя человека!»
– А что твоя тётя думает о твоей службе? – ехидно поинтересовался маг.
Улыбка Эмилии померкла.
– Что? – задрал брови магистр Ормандо. – Неужели она против? Или может она не знает?
Моль отвела взгляд и, не желая обсуждать эту тему и уж тем более с Чезаре, перешла на деловой тон.
– Я думаю, нам придётся спуститься в зал. Боюсь, что гостей слишком много и я могу упустить объект наблюдения, – она старалась не терять из виду магистра Мартино. Он не спеша перемещался по залу, однако Эмилии показалось, что он всё же не собирается здесь задерживаться. Девушка посмотрела на Чезаре и поймала его странный взгляд. Она так в точности и не смогла его понять. Словно господин Третий защитник был чем-то раздражён и одновременно обеспокоен. Однако когда Эмилия обернулась, он постарался придать своему лицу нейтральное выражение и, подставив ей локоть, сказал: