Кто-то рассказывал Эмилии, что при помощи этих резервуаров можно представить магические уровни Одарённых. Одна такая «колба» соответствовала одному уровню. По такой «формуле» выходило, что господин Третий Защитник, который маялся сейчас от безделья рядом с Молью, представлял собой десять таких баллонов. По сути, он один мог бы питать какое-нибудь небольшое предприятие. Но только не долго. Удерживание в себе такого большого количества магической энергии дольше двадцати минут, было губительно для организма даже высших Одарённых.
В Институте при водопаде для хранения этих «колб» отвели обширный склад, где они висели стройными рядами, скреплённые между собой специальными ремнями. На каждой из них были начертаны голубые светящиеся символы магов Ордена. Именно они позволяли пополнять или опустошать резервуар не «открывая» его при этом.
В первый момент, зайдя в тёмное помещение склада, где чёрные «колбы» были видны лишь благодаря слабому свечению магических знаков, Эмилии на миг показалось, что она и сама парит в воздухе вместе с ними. Магистр Ормандо хлопнул в ладоши и зажёгся яркий белый свет, отразившийся на гладких поверхностях сотен и сотен баллонов с энергией.
– Почему их так много? Разве они не должны отправляться к своим… эм потребителям? – хранение в одном месте такого количества энергии насторожило Моль и показалось ей опасным.
– Их так много только под конец месяца, – подавив зевок, пояснил Чезаре. – Скоро их телепортируют покупателям. В момент «Выброса» склад всегда пуст, кстати говоря. За этим всегда очень строго следят.
Заложив руки за спину, он прошёлся вдоль колонны «колб». Каждая из них была в два раза выше его роста, а в обхвате чуть шире обыкновенной деревянной бочки.
– Я знаю, о чём Вы думаете, – продолжил магистр Ормандо. – Многие считают, что они выглядят очень хрупкими, но на самом деле это не так. Вы можете устроить тут дуэль магистров десятого уровня, и баллонам от этого ничего не будет.
– А что может их раз…
Внезапно девушка услышала, как наверху, чуть ли не у неё над головой, заиграла музыка. Моль поняла, что обеденный перерыв уже закончился. Она так тщательно осматривала здесь каждый закуток, что совсем потеряла счёт времени.
Эмилия посмотрела на свои карманные часы и перевела взгляд на своего спутника. Чезаре заметил её жест и раздражённо покачал головой.
– Как Вы можете так жить?!
Он посторонился, пропуская её к выходу и она, активировав артефакт, поспешила вернуться к работе. Однако уже через какое-то время девушка почувствовала, что в её потайном кармане появилось что-то новое. Отлучившись в уборную, Эмилия обнаружила, что это было послание от магистра Ормандо. Он сообщал, что ждёт её в своём кабинете прямо сейчас. Идти туда посреди дня было рискованно, её могли заметить, либо слишком долгое отсутствие могло привлечь ненужное внимание. Однако Моль надеялась, что возможно у Чезаре появились какие-то новые сведения, которые помогут в поисках, а потому решила рискнуть.
Дождавшись, чтобы поблизости никого не было, она тихонько постучала в дверь его кабинета и, когда он открыл, быстро проскользнула внутрь и снова стала видимой.
Увидев её, маг указал на стол и сказал:
– Ты пропустила обед, – в его голосе слышалось недовольство. – Я принёс тебе еды.
На столе стояли: чайник с чаем, чашка и, накрытый салфеткой, кусок пирога с мясом. Эмилия непонимающе посмотрела на магистра Ормандо, и он пояснил:
– Я прочитал, что при твоей болезни, тебе нельзя пропускать приёмы пищи. Быстро ешь и успеешь ещё вернуться так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Она поморщилась. При её недомогании ей много чего было запрещено. «Тебе нельзя» было тем словосочетанием, которое Эмилия так часто слышала в детстве, что теперь буквально ненавидела эти слова. Однако она всегда знала, что тётушка произносит их движимая беспокойством и заботой о ней. И это в большей степени убавляло то раздражение, которое они вызывали. Теперь же, сказанные Чезаре, они пробудили неприязнь, не только не смягчённую любовью к тётушке, но и усиленную троекратно презрением к этому магу. И даже более того, знание, что он может наложить заклятие на еду или напиток, предостерегало Эмилию принимать от него вообще какую-либо пищу.
Поднявшаяся в ней волна неприязни, смогла пробить брешь в её самообладании и она с отвращением резко отвернулась от еды.