– Спасибо Вам. Я тогда приеду завтра первым поездом, – Моль действительно надеялась найти кого-нибудь из близких Кристиана, чтобы передать скрипку. Но также она хотела поискать какие-то зацепки, чтобы понять, за что его убили. – Меня зовут Эмилия Кинстон. Я пианистка.
– Приятно познакомиться. Вот, – она протянула свёрнутый листок бумаги. – Это мой адрес. До завтра.
Они кивнули друг другу и разошлись по своим делам.
Возвращаясь к беседке для телепортаций, Эмилия решила пройти через рынок, чтобы снова не наткнуться на выпивающую компанию. Торговые ряды полнились шумом и гамом готовящихся к празднику людей. Они переходили от прилавка к прилавку, покупая подарки, украшения и, конечно же, всё то, чем богата природа осенью. Не считая фруктов и овощей, рынок буквально ломился от обилия всевозможных трав, сушёных цветов, орехов, корешков, грибов и других плодов земледелия. Здесь можно было приобрести как ингредиенты для лечебных снадобий, так и сами настойки и отвары, которые неизменно пригодятся предстоящей зимой. Некоторые были результатом вполне обычных приготовлений, а другие содержали в себе частицы магии. Вторые были гораздо дороже. То и дело в толпе слышались смех, поздравления с наступающим фестивалем и пожелания процветания и благополучия. Также в честь скорого окончания осени, все неизменно желали друг другу крепкого здоровья, чтобы оно помогло преодолеть зиму. На севере, откуда приехала Эмилия, детям было принято дарить подарки и сладости, завёрнутые в какое-нибудь шерстяное изделие. Например, шарф, шапку, носки или шаль. Здесь на юге эти предметы служили скорее для красоты, чем для пользы.
Моль шла через яркие и шумные ряды прилавков и не чувствовала себя сопричастной с этим весельем. Девушка была опустошена и подавлена. Смерть Кристиана совершенно выбила её из колеи. Мало того, что она так и не нашла ничего подозрительного на водопаде, так ещё и проморгала убийство. Эмилия прекрасно отдавала себе отчёт в том, что, по сути, сделала всё от неё зависящее, но мысли её продолжали возвращаться к проваленному заданию. Ей казалось, что если бы она меньше времени уделяла своей вражде с магистром Ормандо, вела себя более профессионально и не злоупотребляла тонизирующим эликсиром, то результат оказался бы другим.
Так пребывая в меланхоличной задумчивости, Моль не заметила, как ноги принесли её к пансионату. Уже от калитки она заметила, что в саду её ждут. От дома к ней направились три фигуры. Впереди решительно шествовала домовладелица, следом шла Анабель, на ходу что-то говоря госпоже Эрингтон, и совсем уже позади, едва поспевая за ними, стучала каблучками Роззи.
Эмилия поначалу опешила, но потом мысленно выругалась, вспомнив, что могло вызвать такую реакцию. Всё дело с убийством совершенно затмило для неё утреннее происшествие с Чезаре. А ведь слухи о её «недостойном поведении» наверняка уже достигли ушей их строгой домоправительницы. Рассудив так, она решила с самого начала перехватить инициативу в свои руки. Заломив брови в скорбной гримасе, она поспешила навстречу троице.
– Анна, Роззи! – воскликнула она. – Вы не представляете, какой ужас со мной сегодня случился!
Эта её реплика явно вышибла почву из-под ног хозяйки.
– Что такое? – встревожилась Анабэль.
– Вы же знаете, что последнюю неделю я работала в оркестре на водопаде.
– Что?! Что? – Роззи только сейчас добежала до них. – Ну, да. Ты говорила.
– Так вот, там работал скрипач по имени Кристиан и мы с ним даже подружились.
– Подружились Вы там кое с кем другим, – вставила ядовитое замечание госпожа Эрингтон.
Анабэль кинула на неё негодующий взгляд, а Эмилия изобразила на лице непонимание.
– Сегодня утром, как только я пришла на работу, ко мне подошёл один из представителей Братства, которые следят за безопасностью в Институте…
– Магистр Чезаре Ормандо, – перебила её Роззи. На её детском личике смешались любопытство и радостное предвкушение чего-то интересного.
– Да. Ты его знаешь? В общем, он стал расспрашивать меня о Кристиане. Оказалось, что он сегодня не пришёл на работу, и это показалось ему подозрительным.
В этот момент Эмилия почувствовала укол совести. Она собиралась воспользоваться смертью друга, чтобы спасти свою репутацию. В единый миг ей показалось это ужасно неправильным, и она замолчала на середине повествования.