– Может он встречал кого-то на вокзале? – высказала версию Эмилия.
– Всё может быть. К сожалению, мы зашли на зыбкую почву предположений. Моя теория, что Маэстро Джесперро, узнав какую-то секретную информацию, решил шантажировать своего будущего убийцу. По неопытности пригласил его для разговора к себе домой. После чего скрипача подстерегли на этой улице и отправили на встречу с Великой Магией. Телепортировали тело домой, и попытались представить всё так, словно он сам застрелился.
В общем и целом эта версия была вполне жизнеспособна, однако кое-что всё же смущало. Эмилия побарабанила пальцами по футляру скрипки и решила начать с самых простых вопросов.
– Но зачем такие сложности? Зачем надо было инсценировать самоубийство?
– Что тут не понятного? – вмешался Чезаре. – Хотели сбить нас со следа.
– А не проще было скинуть его тело в реку? Так его бы ещё долго искали. Но нет, они устроили это представление. Зачем? – Моль посмотрела на полковника.
«Серый» бросил на неё снисходительный взгляд умудрённого опытом мастера:
– Вы слишком глубоко «копаете», агент Моль. По моему опыту люди, как правило, не продумывают свои преступления так тщательно. Обычно они думают, что если попытаться представить это, как самоубийство, то все в это поверят.
Эмилия задумчиво кивнула. По большей части он был прав. Она уже не раз за небольшой срок своей службы удивлялась тому, насколько легкомысленно некоторые преступники относились к такому делу, как убийство. Многие из них были просто уверены, что их не поймают. Другие совершали просто наиглупейшие ошибки. Желание выдать своё преступление за самоубийство могло быть просто одной из таких ошибок.
Внезапно её настигло понимание, что профессиональное мышление на какое-то время заставило её забыть, о ком они ведут разговор. У неё перед глазами возникло улыбающееся лицо Кристиана и ей стало немного стыдно.
– И ещё мне нужно знать, кто займётся похоронами, – глухо проговорила девушка.
– Если родственников найти не удасться, то это возьмёт на себя Сообщество Музыкальных Агенств города, – сообщил магистр Ормандо. – Вы хотите посетить погребение?
– Да, – тихо ответила она и после этого разговор незаметно сошёл на нет.
Эмилия надеялась, что остаток поездки пройдёт в тишине. Она разглядывала пейзаж за окном. Дорога шла сквозь лес, который уже почти полностью окрасился в яркие цвета осени. Пёстрая мозаика из жёлтых, красных и оранжевых пятен иногда дополнялась тёмно-зелёными конусами хвойных деревьев. В какой-то момент поезд вырвался из лесного массива на берег обширного озера. Деревья на другом берегу отражались в обширной глади воды и создавали потрясающую по своей красоте картину.
– Это озеро «Признание», – сказал Чезаре. – Оно образовалось в бывшем русле реки.
Девушка перевела на него удивлённый взгляд.
– Вы же здесь впервые, – пояснил он. – Я подумал, Вам будет интересно. Оно так называется, потому что раньше многие молодые маги часто приглашали своих возлюбленных на прогулку вокруг этого озера, чтобы признаться им в своих чувствах.
Эмилия вдруг осознала, что уже несколько секунд разглядывает его лицо. У неё появилось такое ощущение, будто она видит его впервые, словно перед ней сидит совершенно незнакомый человек. Это поразило её до глубины души. Она даже не подозревала о том, насколько первое впечатление об этом маге продолжало влиять на все её последующее отношение к нему. Это особенно подчёркивалось тем, что сегодня, как и в тот первый раз, он снова был в гражданской одежде. Распущенные волосы, лишь слегка прихваченные на затылке, чтобы не падали в лицо, бежевый костюм с едва подмигивающими магическими огоньками на запонках, светлые туфли, натёртые до зеркального блеска и красивый широкий галстук. Всё это создавало образ обыкновенного Одарённого повесы.
До этого момента Моль воспринимала этого мага через призму отвратительного поступка, который, по её мнению, он совершил. И это почти полностью затмило для неё того человека, каким он являлся в действительности. Или точнее она видела в нём «два лица», принимая одно из них за маску, пусть и очень правдоподобную. На самом же деле «маску» на него надела она сама и сама же удивлялась странному несоответствию.