– Я очень мало общалась с магистром Ормандо. Не уверена, что могу составить верное о нём представление, – Эмилия старалась выбирать как можно более нейтральные выражения, чтобы не обидеть собеседницу. Было очевидно, что Чезаре ей нравится, не смотря на то, что они расстались. И хотя разговор о нём её тяготил, она решила поддержать эту тему ещё немного хотя бы из вежливости.
– Однако, разве это не удивительно? Откуда у высшего мага могут быть такие взгляды?
– Ой, да Вы зрите прямо в корень! – снова хитро прищурилась Мириам. – Полагаю всё дело в его матушке. Она была не самым сильным магом и, насколько я слышала, очень интересовалась всяческими техническими разработками. К сожалению, она умерла, когда Чезаре был ещё ребёнком. Какая-то болезнь.
– Я думаю, тут имеет место влияние обоих родителей, – подкинула Моль ещё пищи для рассуждений. Сама девушка не любила обсуждать людей за их спинами поэтому, если её втягивали в подобный разговор, часто ограничивалась лишь общими фразами.
– Да, наверное, Вы правы. Если его отец решился на подобный мезальянс, то это не могло не повлиять на сына.
Тем временем дорога вывела их наверх к воротам храма. Они были широко распахнуты, но Мириам резко затормозила прямо перед ними.
– Спасибо огромное, – совершенно искренне сказала Эмилия. – Вы меня ужасно выручили.
– Да, всегда пожалуйста. К тому же я давно собиралась проверить сможет ли моя красавица осилить этот подъём, – она с довольным видом провела ладонью по рулю. – И она справилась! Умничка! Что же, желаю Вам удачи в Ваших поисках.
– Спасибо, – кивнула Эмилия, и они расстались.
Вокруг Храма был разбит сад, в котором сейчас убирали некоторые побитые морозом цветы. Деревья и кустарники «горели» яркими осенними красками, создавая неповторимую атмосферу. Здесь так же, как и по всему городу были видны украшения к Фестивалю. Над дорожками висели гирлянды из флажков, цветов и листьев. Повсюду в воздухе парили магические осветительные шары. Некоторые из них были помещены внутрь разноцветных бумажных абажюров с вырезанными на них узорами. После захода солнца все они создавали праздничное освещение. От ворот шла мощёная неширокая дорога прямо к основанию Столпа и ещё с десяток маленьких каменистых тропок разбегались в разные стороны. Среди деревьев можно было разглядеть небольшие беседки и домики. Сам Столп Равновесия отсюда выглядел ещё более внушительно. Он стрелой уходил высоко вверх, однако благодаря светлым стенам совершенно не подавлял окружающее пространство. В основании вокруг него было расположено множество строений поменьше, где обычно и принимали посетителей. Так же в честь Фестиваля здесь выставили столы, на которых стояли угощения для всех желающих. Сейчас посетителей было ещё не очень много, а вот к вечеру наверняка соберётся целая толпа.
Поймав за рукав одного из «младших» работавших в саду, Эмилия спросила, где может узнать информацию о магистре, который работает над футлярами для скрипок.
– Это надо спросить у Дяди Пьетро. Он обучает Одарённых Знакам, – парнишка указал ей на одно из зданий, а потом даже вызвался проводить. Громко постучав в дверь небольшой пристройки с двускатной крышей и полукруглыми окнами, младший жрец решительно толкнул её и вошёл. Эмилия ожидала увидеть внутри что-то на подобие классной комнаты, но ошиблась. Здесь была обстановка схожая скорее с мастерской художника вместе с небольшим кафе. Повсюду были расставлены круглые столы, на которых стояло сразу по несколько карандашниц. За некоторыми из них сидело несколько людей совершенно разного возраста. Все они старательно выводили что-то на небольших дощечках. Однако в сей учебный процесс явно не вписывались стоящие здесь же на столах чашки с чаем, а также пирожные и печенья. Дядей Пьетро оказался высокий мужчина с небольшой аккуратной бородкой, уже тронутой сединой, темными воломаси и глубоко посаженными чёрными лазами. Голубые знаки, покрывавшие его руки, доходили почти до середины плеча. Уходя из храма, Жрецы часто скрывали свои символы под белыми свободными рукавами. И для внешнего мира все представители Ордена выглядели примерно одинаково. Однако среди своих они часто ходили с открытыми руками. Эмилия внутренне вздрогнула при виде этого. Она, как вечно мёрзнущее существо, не могла представить, что может так одеться в конце осени. Повернувшись к вошедшим посетителям, «дядя» Пьетро ничего не сказал, а лишь удивлённо приподнял брови.