Это поражало Эмилию всякий раз. На серой службе она уже не раз имела возможность наблюдать за такой шпаной. Шедшие по переулку парни, по сути, были ещё детьми. Подобные глупые пререкания она не раз слышала среди пятнадцатилетних первогодок Академии. Но именно эти «дети» пять минут назад были готовы ограбить беззащитную девушку в переулке. А сейчас этот ломающийся голос спокойно рассуждал об убийстве. Возможно, они просто бахвалились друг перед другом, а может своим малолетним мозгом не понимали всей серьёзности того о чём говорили. Как правило, эти мальчишки очень часто не осознают, что отвечать за камень, брошенный в спину человека, будут, как взрослые. Моль доводилось видеть, как оказавшись в полицейском участке и наконец, столкнувшись с суровой неотвратимостью наказания, они начинают лить крупные «детские» слёзы.
Эмилии очень хотелось последовать за шпаной, но она понимала, что её слабое здоровье может в очередной раз подвести её. Но и не дослушать этот разговор девушка не могла. Особенно теперь, когда в этом деле наметился хоть какой-то прогресс.
Сцепив зубы, Моль медленно последовала за парнями. Она старалась не делать резких движений, чтобы не потревожить свою спину. Девушка подозревала, что слишком сильная вспышка боли может довести её немощный организм до обморока и это было бы совсем не желательно. Подобная, даже самая призрачная, возможность всегда вставала непреодолимой преградой для её более активного участия в каких-либо расследованиях.
Тем временем шпана продолжала переругиваться:
– Ну, докажи! – продолжал подначивать мелкий.
– Щас, разбежался!
– Ну, значит, ни шиша ты не знаешь!
– Да пошёл ты!
– Ага! Точно не знаешь!
– Да, я сам слышал, как Пепел говорил про это!
– Пепел?! Брехня! И что же он говорил?
– Он сказал, что Старый решил дело со скрипачём! И что он теперь не наша забота!
Эмилии пришлось остановиться, так как голова кружилась всё сильнее. А парни пошли дальше.
– А ты его видел? – в голосе мальчишки сквозил неподдельный интерес.
– Кого? Старого? Нет, конечно! Он только с Пеплом общается.
В глазах у Эмилии потемнело и заломило в висках. Она присела на корточки, пытаясь не упасть. К горлу подкатила тошнота. Моль сидела и слышала, как голоса парней становятся всё дальше и дальше. А всё на что она была способна это удерживать себя от обморока. Она готова была расплакаться от бессилия. Через некоторое время стало немного полегче, однако девушка поняла, что продолжать преследовать Кочегаров просто не в состоянии. Они уже ушли слишком далеко, и попытаться догнать их, для неё не было никакой возможности. Вскоре они и вовсе скрылись за поворотом.
Моль посидела ещё немного, а потом встала и очень медленно направилась в обратном направлении. Так продвигаясь по улице, Эмилия поминутно проверяла телепортатор. Она уже точно знала, что отправиться не в пансионат и даже не в отель . Необходимо было позаботиться об ушибе на спине, и Моль чётко понимала, что сама не сможет с этим справиться и ей потребуется помощь.
– Мне кажется, мы уже обсуждали этот вопрос, – мастер Шульц выразил своё недовольство тем, что сжал губы в тонкую линию и скрестил руки на груди. – Вы не полевой агент и, скорее всего, никогда им не станете.
Как обычно не став ходить вокруг да около, он чётко и прямолинейно высказал своё мнение, как только Моль закончила докладывать о ситуации. У них давно была разработана схема того, как Эмилия могла связаться со своим куратором, если появится такая необходимость. При приезде на новое место мастер Шульц всегда передавал ей одну половинку маячка. Он вёл в безопасное место, где можно было отсидеться, а в её случае отлежаться. Она также знала, что при появлении Моли в этом месте, куратор через какое-то время узнает об этом и также переместится туда, когда у него появится возможность.
Телепортируясь в это место Эмилия понимала, что ей придётся выслушать нотацию. Также ещё существовал большой риск, что мастер Шульц отстранит её от службы, по меньшей мере, на месяц. Единственное, что могло её спасти так это то, что сейчас она занималась расследованием по личному приказу магистра Эледжи. Однако в итоге у неё не было выбора. Она могла бы, конечно, обратиться в больницу и сказать, что на неё напали, как на случайную жертву. Но даже это могло вызвать ненужное к ней внимание