− А Светлана где? − спросил Павел, не отрывая от Маши пристального взгляда.
Она юркнула в соседнюю комнату, где на старом диване, укрывшись клетчатым красным пледом, спала баба Света, и сразу же вернулась.
− Спит, как всегда, − пробубнила Маша. − Сейчас отоспится, а ночью пойдёт по соседям, просить, у кого есть, похмелиться. А на меня потом тётки и дядьки с подъезда косо смотрят. Будто это я сама к ним в двери ломлюсь и спать мешаю. Я не могу бабку на цепь посадить.
− Это верно, − согласился Павел. − Не обращай на дураков внимание, Маша. А Светлану Белову я хорошо помню. Она была доброй женщиной.
− Да, − согласилась Маша, опершись бёдрами о край стола. − Она была хорошей бабушкой и совсем не пила. Никогда. Когда я маленькой была, она приезжала к нам с конфетами и печеньем.
− А меня от подъезда гоняла, где я с пацанами пиво распивал, − усмехнулся Павел. − Вечно грозилась родителям пожаловаться, но так ни разу и не рассказала.
− А теперь, из-за этой дряни, превратилась в хрен знает кого, — голос Маши стал срываться. − Слава её боится, я пытаюсь контролировать…
− И это не помогает, − закончил за неё Павел.
− Да не помогает! − вырвалось у Маши. − Она своё пойло везде находит, вгоняет нас в долги. Если и трезвеет на пару дней, то Славу не узнаёт, а мне одну и ту же историю про дядю какого-то твердит, который на Север уехал, на заработки, много лет назад.
Павел потёр ладонь о ладонь, глядя в пол.
− У меня тоже брат младший есть, Сашка, − неожиданно начал он, не поднимая головы. − Не пьёт, но траву и разную дрянь курит. Что я с ним только не делал, чтобы спасти… А он спасаться не хочет. Было дело − из окна сиганул, когда я его запер, ноги себе переломал.
Маша зло фыркнула:
− Ну вот, звал меня в квартиру, а у самого там наркоман сидит.
Громов ничего не ответил, и Маша тут же поняла, что ляпнула лишнее.
− А сейчас что с ним? − спросила она уже тише. − Ты спокойно его одного оставляешь? Не боишься?
− Чего бояться-то? − Павел наконец поднял на неё взгляд. − Когда денег нет, он дома сидит и плачется, как ему хреново. А бывает, с кем-то где-то торчит. Раньше его дружки ко мне ходили, долги его возвращали. Ходили, да… Пока я одного с лестницы не спустил, а второму руку не сломал.
Маша на миг вспомнила свой ножик во внутреннем кармане рюкзака и того пьяного соседа, которого она с ним гоняла.
− Я тоже бабкиных приятелей гоняю, − заявила она, горделиво задрав подбородок.
Павел быстро и легко щёлкнул её по носу. Ей это не понравилось, лицо скривила.
− Знаю, ты же грозная у нас. Чуть Джавата не покромсала.
− Если бы не ты, я бы его запугала и деньги свои забрала.
Он тихо посмеялся. В зале скрипнул диван − баба Света во сне перевернулась. Маше не хотелось, чтобы она проснулась и увидела на кухне нового незваного гостя. От выпивки у неё язык развязывается, может наболтать своим собутыльникам чего угодно. Но, заметив, как Павел скромно сидит, сложив руки на столе, она неожиданно предложила:
− Может, чаю сделать? − и тут же мысленно понадеялась, что он откажется. Кроме хлеба и сухарей, к чаю у них ничего не было. А принимать от него подачки больше не хотелось.
− Нет, спасибо, − Павел встал и потянулся, кости прохрустели. Он был выше и крупнее Маши, и, стоя так близко, ей вдруг показалось, что он может неожиданно ударить. − Может, чего починить надо?
Вопрос застал Машу врасплох. Громов навязывался, стелился перед ней, крутился подле − прямо как Костик, или даже хуже. За его помощь, скорее всего, потом пришлось бы отрабатывать. За любую помощь пришлось бы отрабатывать.
− Ничего не надо, благодетель. А то потом не рассчитаюсь.
− Я не за деньги.
− Так и я не про деньги. Чего ещё взрослому мужику от глупой девушки надо? − она развела руки в стороны, будто демонстрируя себя.
− Ты не глупая, − возразил Павел. − Да и я не урод. Просто помочь хочу… по-соседски. Ничего взамен не надо.
Маша помялась недолго, вспомнив про розетку на кухне, к которой был подсоединён холодильник.
Павел засучил рукава, отодвинул тяжёлый белый холодильник. Обои за ним от времени покрылись грязью и желтизной. Он уставился на проблему: пластик розетки местами обуглился и расплавился, как и сама вилка. Всё приросло друг к другу намертво.