- Остановись, – едва слышный шепот. На самом деле она не понимала, за счет чего он все еще держался! Это противоречило всему, что она знала…
- Зачем?
- Я выйду. Туда… я… не вернусь.
Светлана отвлеклась от дороги и посмотрела ему прямо в глаза. Василий бессильно свесил голову на плечо и едва ворочал языком. Вот же черт! Высади его… Психанула! Закурить бы, да не стоит травить его еще сильнее… Наконец решилась: свернула с дороги. Если ехать дворами – путь к дому значительно сократится…
- Сможешь дойти? - спросила женщина, паркуясь.
- Да… Где мы?
- У меня. Пойдем.
Света вышла из машины, осмотрелась по сторонам. Черт подери! Она так параноиком станет! Открыла дверь со стороны пассажира и помогла мужчине выйти. Он еле держался на ногах. И был очень тяжелым, несмотря на то, что за время болезни серьезно потерял в весе. Слава Богу, что Светлане было не привыкать к нагрузкам, иначе она бы просто его не дотащила. С трудом открыла дверь, и они буквально ввалились в квартиру. Еще немного, и Света сгружает мужчину на кровать. Где будет спать сама, пока как-то не задумывается. Спина противно ноет. Ее слабое место. Обычно так бывает после долгих операций.
Стремительно выходит из спальни. Моет руки, забирает свой «тревожный чемоданчик» и сумку с заранее купленными медикаментами. Возвращается. Он в сознании. Зрачки панически расширены, но ничто другое не выдает его состояния. Одевает фонендоскоп. Первое, что приходит на ум – это воспаление легких. Самое распространенное осложнение в таких случаях. Прикладывает «слушалку» к мужской груди. Краем сознания отмечает, что по нему вполне себе можно изучать анатомию. Названия мышц – так точно. С легкими все в порядке. Терапия, конечно, не ее призвание, но хрипы она бы услышала. Осматривает шов, который тоже не вызывает никаких вопросов.
- Я в норме, – звенящую тишину, разрывает шепот мужчины. Света даже подпрыгивает от неожиданности.
- У тебя тридцать семь и пять. Температура свидетельствует о воспалительном процессе в организме, – парирует Светлана, продолжая осмотр. Пальпирует. – Больно? Нет? А так? – нажатие немного левее.
- Не больно. Говорю же - все в порядке.
Оставив слова Василия без внимания, Моль, продолжает…
- Перевернись немного на бок. – Опять слушает легкие. Сердце… Ничего не понимает. Через минуту ее осеняет! Хватает трубку, звонит. Гудок, другой…
- Да, - раздается недовольный голос лаборанта.
- Валентина Николаевна? Это Ильвес беспокоит. Вы простите меня, что отвлекаю, мне срочняк как нужны последние результаты.
- И не отдыхается вам нормально, Светлана Юриевна. Ну, уже все ведь. Отпуск, а нет… Все равно сердце рвете, - бормотала лаборантка. - Вам кто интересен?
- Да вы мне только, у кого не очень показатели, озвучьте, чтоб я уж улетала с чистой совестью.
- Ничего критичного. У Козуриной из пятой СОЭ несколько повысился.
Света сразу отмела ненужную информацию.
- А что там наш безымянный?
- У него все в норме. Легкий сдвиг лейкоцитарной формулы.
Черт! И здесь ничего нового. И дураку понятно, что у него будет сдвиг. С такой-то операцией. Она спешно прощается с лаборантом и поворачивается к «пациенту», тело которого сотрясается от дрожи. Света заставляет мужчину принять все лекарства, устанавливает капельницу, привязав ту к сушилке для белья, и садится рядом. Она старается не думать о том, как, в случае чего, будет объяснять наличие трупа в собственной квартире. Светлана анализирует все имеющиеся данные, в попытке найти объяснение его состоянию. И вдруг ее осеняет! Господи. Она такая дура… Да у него банальная вегетативная дисфункция на почве затяжного стресса!
- У тебя такое часто случается?
- Бывает, – стуча зубами, отвечает мужчина.
Мать твою… Все гораздо хуже, чем она предполагала. Ну, и что теперь делать? В голове всплывают строки стихотворения Василия. В душе поднимается волна. Нет… Не жалости. Здесь ей нет места. Сострадания. Болезненного почти, выворачивающего душу наизнанку. Курить хочется так, что сил нет, но она не может его оставить. Касается густых волос мужчины. Проводит ласково рукой.
- Постарайся уснуть.
- Холодно. – Он уже даже не то, что дрожит. Его конкретно подкидывает!
- Сейчас. Только одеяло принесу, – кивает головой женщина.
Она прикрывает дверь спальни и буквально бежит к гардеробной, где хранится большое пуховое одеяло, которым она практически никогда не пользуется. На повороте больно бьется пальцем ноги о комод. Шипит от боли. Возвращается в комнату, прихрамывая. Укрывает Василия поверх своего одеяла. Он так и лежит в ее старом больничном костюме.