- Ты со всеми своими пациентами такая щедрая?
- Нет, только с теми, у кого в нужный момент не нашлось родных.
Светлана опустила взгляд к своему наброску, и Василий понял, что она врет. Сумасшедшая баба. Она что, тратит свои, кровно заработанные, на чужих людей?
- Как часто ты этим занимаешься? – переспросил Василий.
- Чем? – делала вид, что ничего не понимает, Моль.
- Благотворительностью! – рявкает мужчина.
- Нечасто. Нас поддерживает несколько благотворительных фондов, и, как правило, они перекрывают потребность малоимущих, поступающих к нам. Ты был, скорее, исключением.
Василий смерил Светлану еще одним тяжелым взглядом. Сделал круг по комнате. Подошел вплотную к дивану, отбрасывая альбом. Склонился над женщиной, поцеловал ее. Света замерла. Даже дыхание затаила. Он лизнул ее плотно сжатые губы, толкнулся кончиком языка, приоткрывая рот. Руки спустились вдоль шеи, очертили ключицу и замерли на ямке, в центре которой бешено бился пульс. Дернули вниз лямку простой белой трикотажной майки, высвобождая маленькую, задорно торчащую вверх грудку. Потерся о нее носом, прикусил возле соска, одновременно пробираясь рукой в трусики. Второй рукой прошелся вниз по телу, подсунул под попку, открывая себе больший доступ. Губами схватил сосок, одновременно надавливая на плотный удлиненный узелок клитора. Вскинул взгляд, наблюдая за реакцией женщины.
Света потерялась в происходящем. Даже не поняла, как такое вообще случилось. Вот он стоял, а вот уже целует ее и гладит там, где давно уже никого не было… И это так хорошо... Невыносимо. До дрожи, до остановки дыхания. Так правильно, так сладко… Будто бы он диссертацию защитил по этому вопросу. Она не сводит с него глаз, и он тоже поднимает свой взгляд. Она отшатывается. Отбрасывает резко его руку, будто бы это змея. Дышит часто, но это уже не возбуждение. Это ярость и, возможно, совсем немного - боль…
- Ну же, малыш, что такое? – искушающе шепчет Алан, вновь прикасаясь к ней.
Она забывает о том, что у нее больная спина. Вскакивает с дивана и пятится к выходу. Ее переполняют эмоции. В этом коктейле смешалось все! Но главное, ей до ужаса, до невозможности поднять глаза стыдно! За то, что она хоть на секунду приняла его актерскую игру за чистую монету. Он просто хотел ее отблагодарить. В свойственной ему манере. Тем, в чем он был непревзойден. Нет! Даже не так! Тем, в чем был непревзойден АЛАН. Жалкая подачка, которую он ей швырнул, как кость голодной собаке. Это было унизительно. Это было больше, чем она готова была вынести прямо сейчас.
Моль зашла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Совершенно безумный взгляд, красные пятна на щеках, бардак на голове. И еще больший бардак внутри нее. Скидывает с себя всю одежду, отправляет в корзину с грязным бельем. Желание принять душ просто невыносимое. Становится под горячие струи, берет саму жесткую мочалку и трет себя до красноты, до скрипа. Будто бы так можно смыть то, что загадило ее душу. Моется долго, тщательно. И там - между ног, где все моментально припухло и налилось в ответ на его прикосновения. Жалкая, голодная дура! Никогда до этого, пожалуй, Светлана не чувствовала себя настолько мерзко. Будто бы окунулась в сточную яму, или искупалась в дворовом туалете…
Она еще долгое время не могла заставить себя выйти из ванной. Уже и маску сделала для лица, и смыла ее... Потом все же собралась с силами, выскользнула за дверь. Боковым зрением увидела, что Василий лежал в спальне. Не заходя к нему, Света прошла к гардеробной, оделась и вышла за дверь. На улице стало немного легче. Будто бы до этого стены, ставшие свидетелями ее позора, давили на нее. Она вдохнула несколько раз. Подняла глаза к небу, зажмурилась. Светлана не знала, куда идти, что делать. Она знала только одно – впервые за долгие годы ей не хотелось домой. За руль она тоже вряд ли готова сесть. Ну, что ж… Можно и прогуляться.
Моль брела по заледеневшей дорожке, поддевая ногами замерзшие льдинки. Она не замечала ни холода, ни начавшегося ледяного дождя. Возможно, потому, что ее сердце сейчас тоже было одной большой глыбой льда. Впереди приглашающе мигал огнями любимый бар. Света свернула к знакомым дверям. Вошла. Непонятно, почему среди недели зал был переполнен. И довольно безвкусно украшен. Шары, сердца… Свободных столиков не было вообще. Что, мать его, происходит? Моль подтянулась к барной стойке. Махнула знакомому бармену. Тот приветливо кивнул в ответ, подошел поближе, протирая стакан:
- Добрый вечер.
- Привет. Что тут у вас за ажиотаж среди недели? – поинтересовалась Моль, изумленно оглядываясь.
- День влюбленных сегодня. Вот… Празднуют.