- Хреново.
- Согласна. Обожаю мясо.
- Обожаешь мясо, белый и чёрный цвет, виски, кофе. Что ещё?
- Груши. Я люблю груши, - ответила Светлана, размышляя над тем, что еще он успел подметить.
- Серьезно? Тогда почему ты их не купила?
Света растерянно осмотрелась. И правда… Почему? Потому, что Василию нужны были ягоды. Она сосредоточилась на этом. И забыла о себе. Удивительно.
- У меня была полная тележка. Если бы я купила ещё хоть что-то, то попросту не дотащила бы.
Мужчина отвернулся к мойке. Докторица была ненормальной. Совершенно и абсолютно. У неё была больная спина, а она таскала полные сумки, и сознательно усугубляла своё состояние. Ради чего? Ради него? Смешно. Она не была похожа на женщину, для которой внешность партнера выходила на первый план. Вчера Света это доказала. Тогда что ею двигало? Он постоянно задавался этим вопросом! Он ее не понимал. А когда Василий чего-то не понимал, он готовил.
Светлана с удивлением наблюдала, как мужчина достал из холодильника овощи, говядину, и принялся что-то стряпать. Он очень профессионально работал ножом. Даже она, пожалуй, так не умела. Впрочем, готовка – это вообще не про нее.
- Что ты делаешь? – поинтересовалась Светлана.
- Готовлю жаркое.
- Зачем?
- Я всегда готовлю, когда мне нужно подумать.
- Никогда бы не подумала, что у тебя такое хобби.
- Потому что я – шлюха?
- Нет. Потому что редко какой мужчина любит стряпать. И ты не шлюха, Василий.
- Шлюха. Ты даже себе не представляешь…
- И представлять не хочу, – отрезала Света, выплёскивая остывший кофе в раковину. – Мне не интересен тот человек, кого из тебя пытались сделать. Мне интересен тот, кем ты есть.
Василий высыпал на раскаленную сковороду лук и морковь.
- Я и есть шлюха.
- Шлюха – Алан.
- У нас общее тело. Они видели его обнаженными. Трахали нас обоих. Ну, и мы… Тоже трахали, – криво улыбнулся мужчина.
Света разозлилась. Вот, правда! Просто из себя вышла. Ей вообще казалось, что рядом с ним ее эмоции оживают. Рвутся наружу, сокрушая ее привычную невозмутимость.
- Серьезно? Ты думаешь, они видели тебя обнаженным?! Только потому, что насильно стянули твою одежду и пробрались внутрь?! Ты думаешь, этого достаточно? Сколько из них знает о твоих кошмарах?! – Светлана разошлась. Ее понесло. – Сколько из них знает о твоей жизни?! Реальной, не придуманной? Что они знают о тебе? Они знают, о чем ты думаешь, о чем мечтаешь?! Могут назвать твой любимый цвет, город, пойло, которое ты предпочитаешь? Что они знают о твоем детстве, о твоих страхах и демонах?! – Светлана резким движением стащила с тебя домашнее платье, оставшись в довольно скромных трусах. – Вот она я. Без одежды. Ты думаешь, что видишь меня голой?!
Василий сглотнул, не в силах отвести взгляда от Светланы. Нет, его не волновало тело. Он повидал их сотни. Его занимало совсем другое… Личность, которую представляла собой эта непостижимая женщина. Она как-то резко остыла. Опустила устало руки, в которых все еще сжимала платье, и неожиданно окончила свой монолог:
- Вполне возможно, что они видели твое тело, использовали его для своих нужд, но не говори мне, что они видели тебя обнаженным!
Василий не знал, что ответить на эту пламенную речь. Он просто завис. Пораженный до глубины души. Подавленный, несчастный, сраженный наповал. Как у нее это получалось? Он не знал. Просто Светлана заставляла его взглянуть на ситуацию с совершенно другой стороны. А ведь это было просто немыслимо. Если бы кто-то сказал ему о такой возможности еще две недели назад, он бы рассмеялся безумцу прямо в лицо.
- Ты красивая, – зачем-то сказал он. Глупость, конечно, они разговаривали совершенно на другую тему.
- Спасибо. Ты мне льстишь. Впрочем, это не главное.
- Даже не пытаюсь.
- Прости?
- Даже не пытаюсь льстить, – пояснил Василий, помешивая скворчащее на сковороде мясо.
Света поймала его черный взгляд. Застыла на несколько секунд, а потом неловко отступила и натянула на себя скомканное платье.
- Ты уверен, что в состоянии готовить?
Василий пожал плечами:
- Я сегодня себя неплохо чувствую. Надоело валяться.
- Ладно… Тогда я, наверное, пока уберусь.
Этот день был очень странным. Василий готовил, Света протирала пыль и мыла полы. Спина ныла. Но она не могла усидеть на месте. Слишком много всего происходило. Слишком быстро.