Света аккуратно вышла из комнаты, чтобы не отвлекать мужчину, и прошла в ванную. Умылась, привела себя в порядок. Стараясь не шуметь, сварила кофе. Травяной чай - Василию. Аккуратно поставила возле него чашку, которую он тут же, не глядя, перехватил и отпил.
- Я испек творожник по рецепту, раздобытому в Вене. Поешь.
Света осмотрелась. На подоконнике стояла накрытая салфеткой тарелка. Она отрезала большой кусок запеканки, уселась за стол. Есть не хотелось. Волнение лишило аппетита, но Васька старался, и она не могла этого не оценить. Интересно, как давно он проснулся? Творожник уже остыл… Моль успела поесть, загрузить стиральную машинку, а Василий так и продолжал сидеть возле телевизора. На каком-то этапе он вскочил. Принялся расхаживать по комнате, увеличив изображение на одном из каналов. Света не понимала ни слова. Диктор говорил на арабском. Выходит, что же… Васька знал языки?
По окончании репортажа Василий вновь вернулся к компьютеру. Его пальцы снова забегали по клавиатуре, а Света места себе не находила, не знала, чем себя занять! Открыла томик Бёрджесса и тут же закрыла, поправила гардину, вышла из комнаты… Она переживала. Нет, не так… Она с ума сходила от волнения. Ей едва удавалось удерживать в себе рвущиеся на волю вопросы. Она хотела, по крайней мере, знать, что происходит. Неведение для нее было сродни пытке. Оно убивало. Медленно, но верно. По силам ли ей оно? Сможет ли вынести? Света уставилась в окно и замерла. Будто бы в летаргический сон погрузилась. Усилием воли отстраняясь от всех мыслей, погружаясь в глубины собственного сознания. Такая себе медитация, чтобы не сойти с ума. Моль не знала, сколько времени она вот так простояла. Глаза, сосредоточившиеся в одной точке, болели и пекли, ноги затекли, поясница ныла. В реальность ее вернули сильные руки Василия.
- Свет, - прошептал он на ухо, - а я точно могу делать все, что хочу?
Женщина развернулась в его руках, лицом к лицу. Неожиданный вопрос, после такого длительного молчания.
- Ты можешь все.
- Даже пойти на свидание?
- Даже это, – отчего-то севшим голосом подтвердила она.
- Тогда я тебя приглашаю. Знаешь… У меня сегодня день рождения. Тридцать три. Возраст Христа. Мы могли бы куда-нибудь сходить вместе.
Света обняла мужчину в ответ, прижалась лицом к лицу:
- Это не опасно?
- Не думаю. Просто другого случая у нас может не быть.
- Ладно. Тогда мне, наверное, стоит принарядиться? – криво улыбнулась Света.
И она действительно постаралась выглядеть, как можно лучше. Надела новое платье с красивым цветочным принтом, женственное и романтичное, уложила волнами волосы. Василий, в джинсах и футболке, мог бы рядом с ней смотреться нелепо, но его внешность компенсировала любые отступления в дресс-коде.
- Ты – красавица.
Света улыбнулась, и спорить не стала. Ей самой нравилось то, как она выглядела.
- Куда пойдем?
- Куда-нибудь, где нас не знают.
- Это тяжело, - криво ухмыльнулся Василий.
- Тогда в первый попавшийся ресторан.
Так и сделали. Вечером в пятницу людей было навалом. Но они все-таки нашли более-менее уединенный столик в углу. Заказ тоже пришлось ждать очень долго, но ничто не могло испортить им этот вечер.
- За твои тридцать три? – улыбнулась Света, приподнимая бокал с вином.
Василий сидел и любовался своей спутницей. Он никогда не праздновал свой день рождения. Никогда… А сегодня почему-то захотелось. Возможно, потому, что у него не будет больше такой возможности. И такой компании... Он скоро уйдет. Уйдет, как и пришел в этот мир. Одиноким. Мы все приходим в эту жизнь одни. В боли и страданиях небо рождает новый холст, на котором впоследствии рисует только ему известные сюжеты. Расписывает драму, комедию или трагедию… Переплетая наши судьбы с судьбами других людей. Плохих или хороших, смелых или трусливых, сильных или слабых, но таких же одиноких, как мы сами. И мы соприкасаемся с ними телами, душами. Живем, радуемся, огорчаемся, и нам кажется, что так будет всегда. Но жизнь не стоит на месте. Все рано или поздно заканчивается. Отведенное нам время обнуляется. И мы покидаем этот мир такими же одинокими, как и приходим в него.
- Не вкусно? – улыбаясь, спрашивает Света, кивая на его остывающий суп.
- Нормально. Задумался просто.
- Вась… Точно все хорошо?
- Великолепно просто, – подтвердил Василий, касаясь краешком своего бокала с водой ее бокала. И они о чем-то разговаривали, над чем-то смеялись, что-то ели… И было невыносимо хорошо. Спустя пару часов засобирались домой. Вышли на улицу. Василий вдохнул полной грудью еще немного морозный, но уже по-весеннему пахнущий воздух.