Выбрать главу

- Мне есть, о чем подумать… - наконец выдавила из себя, с трудом воздерживаясь от глупостей.

- И о чем ваши мысли, если не секрет?

- О боли… Я думаю о том, почему любимые люди причиняют нам так много боли.

Василий долго не отвечал. Просто смотрел на нее, и молчал. В скупом свете освещающих ресторан фонарей его глаза сияли, как звезды, которых не было видно на пасмурном вечернем небе.

- Порой невозможно поступить иначе. Мы причиняем боль тому, кого любим, чтобы потом не сделать еще больнее. Это невыносимо тяжелое решение, которое, впрочем, оправдывает себя.

- Вы делали больно любимому человеку?

- Только однажды. И я бы многое отдал, чтобы оградить ее от этого.

- Не смогли?

- Нет, – покачал головой.

Они замолчали, глядя друг на друга. Боль отступала, покидала тело, вместо нее в вены влилась надежда. Это, наверное, такой закон жизни – в человеке не может быть пустоты.

- Эльза сказала, что у вас скоро день рождения. Придете отмечать к нам? – нарушая обмен взглядами, заговорил Ва… Марк. Света вздрогнула, как будто очнулась от сна, потерла заледеневшие руки:

- Эээ… нет. Этот день я всегда провожу в другом месте.

- Приходите хотя бы вечером…

- Нет, извините, Марк. Я буду занята допоздна. Я… знаете, я жду одного человека.

Моли показалось, или ей, наконец, удалось пробить броню Марка Талла? В нем что-то дрогнуло. На лицо набежала тень, и тут же исчезла. Или ей опять померещилось? Мало ли, что происходит на самом деле… В последнее время Света не стала бы утверждать, что отдает отчет окружающей действительности. Наверное, она начала сходить с ума еще тогда, когда в первый раз пришла в ресторан, в котором они с Васькой договорились когда-нибудь встретиться в самый первый день весны... И каждое первое марта, в день своего рождения, Света приезжала к открытию того самого ресторана, и находилась там до тех пор, пока крайне вежливый метрдотель, с извиняющейся неловкой улыбкой на лице, не сообщал ей о его закрытии. Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять… И вот уже скоро сорок…

- А вы… Как будете праздновать свой день рождения вы? – задала Света вопрос с подтекстом. Ваське через несколько дней стукнет тридцать семь… Интересно, когда родился Марк Талл?

- Как обычно, в своем рыбацком домике на заливе. В ноябре там обычно штормит.

Света отвернулась и медленно пошла к ресторану.

- Значит, в ноябре?

- Да, восьмого ноября мне исполнится тридцать девять.

- Надо же… Вашей подружке Эльзе восьмого ноября стукнет четыре. Может быть, вы с ней родственные души?

Мужчина за спиной резко остановился.

- Света…

Женщина тоже остановилась. Поворачиваться не стала. Уж очень боялась накинуться на него и встряхнуть…

- Что? – Вопрос, как вдох.

- Ничего… Пойдемте скорее в тепло.

Глава 31

Поход к психотерапевту ничего не дал. На что Моль вообще рассчитывала?! Ведь она не могла толком рассказать специалисту детали произошедшего. Сделать это – означает поставить под удар Ваську, если он все еще жив. А без деталей… все теряло смысл. Ее повествование свелось к тому, что четыре года назад она потеряла любимого человека, а сейчас видит его в другом мужчине. В общем, полный бред… Именитый психотерапевт свел их беседу к банальной лекции на тему «как справиться с горем». Спасибо, по этому вопросу Светлана могла написать диссертацию. Она вышла из офиса врача в еще более разбитом и подавленном состоянии, чем когда пришла.

Захотелось выпить. В принципе, почему бы и нет? Эльза под присмотром дедушки. Света позвонила отцу, предупредила, что задержится, и свернула к бару. Нет… Это какое-то наваждение! У барной стойки в компании молодой холеной женщины сидел Марк Талл. В сердце воткнули тысячу игл… Выпить захотелось еще сильнее. Марк увидел ее сразу же, хотя до этого, казалось, был полностью поглощен беседой. Спрыгнул с табурета, подошел поздороваться:

- Добрый вечер, Лана.

- Добрый…

- Присаживайтесь к нам.

- Не стоит. Вряд ли это понравится вашей спутнице. – Света перевела взгляд на нахмурившуюся красотку.

- Не понимаю, почему моему риелтору может не понравиться ваше присутствие.

- Риелтору? – зачем-то переспросила Света, даже себе не признаваясь в том, какое облегчение испытала…