Медленно пролезла уродливая голова. Череп с пастью, полной зубов-иголок. Несмотря на габариты, чудовище кралось по потолку бесшумно. Оно уже готовилось напасть, как вдруг охотник схватил чайник и метнул в морду твари.
Чудовище отшатнулось, ошалев от «горячего» приветствия. Мышцы, обтянутые мертвенно-бледной кожей, окаменели от неуверенности, и только наполненный чужой кровью живот, как бурдюк, покачивался.
Мужчина распознал торчащий из пасти белый хвост. Кот по прозвищу Снег до последнего прятался от своей гибели. Может, потому монстр не спустился на нижний этаж.
«Если бы пришёл раньше — спас бы хоть эту жизнь».
Чудище не решалось напасть. Оно было создано орудовать из тени и потому не знало, чего ждать от человека, который столь нагло дал отпор и ничуть не испугался. Напротив, монстр ощутил в нём нечто знакомое. Мужчину тоже переполняли ненависть и жажда убивать.
Тварь предостерегающе зашипела, и охотник начал действовать. Одним движением он распахнул плащ и вытащил из-под алой подбивки пистолет-пулемёт. Глушитель застрекотал. Рой пуль одна за другой разрывал тело монстра, крошил его злобную морду. Кости чудовища оказались твёрже стали, зато куски тухлой плоти разлетались по кухне, облепляя кафель и дверцы шкафов.
Ошеломлённое существо рухнуло на пол. Охотник выпустил в него остатки магазина. Не тратя время на перезарядку, он отбросил оружие — пистолет-пулемёт повис на ремне — и тут же поднял левую руку с тяжёлым револьвером. Курок был взведён за пару ударов бешено колотящегося сердца, и этого мига хватило чудищу. Оно вслепую отпрыгнуло назад и, налетая на углы и мебель, выкатилось за дверь. Тёмной жижи, заменяющей кровь, на кухонной обстановке осталось немного. Зато чудище позабыло под обеденным столом свою нижнюю челюсть.
Что ж, кусаться оно теперь не скоро сможет. Но охотник знал: проклятая плоть восстанавливается с невиданной скоростью. Повезёт, если пули ослепили тварь хотя бы на время.
Не отводя ствол револьвера от двери, он перезарядил МП-5. Эта немецкая классика сейчас хорошо проявила себя, но бывали чудища с кожей настолько толстой, что пистолетные патроны казались им щекоткой.
В коридоре сверкнула вспышка — будто молния залетела в окно, — и этаж погрузился во мрак.
— Хитрая тварь, — с сожалением произнёс охотник.
С такими тяжелее всего. Человеческий разум, охваченный кровожадностью, в десятки раз опаснее в теле, наделённом звериной силой и ловкостью. Такой монстр не будет убивать, чтобы унять жажду. Он будет мучить, унижать и получать при этом удовольствие.
Теперь монстр решил поиграть в прятки.
Охотник защёлкнул фонарь на цевьё пистолета-пулемёта. Луч копьём прошил тьму. Мужчина вышел в коридор. Внизу уже слышались встревоженные голоса — соседей всё-таки насторожил грохот на верхнем этаже.
Лифт был обесточен. Охотник проверил выход на пожарную лестницу — дверь осталась нетронутой. Значит, тварь всё ещё здесь. Перестала скулить и затаилась.
Запах тёмной жижи вёл охотника по квартирам. На останки жертв он уже не обращал внимания, потому что не желал присоединиться к ним. В одной из кухонь тварь залила пол и потолок уксусом, обрубив свой след.
«Умная. Даже слишком».
Охотник пересёк порог следующей квартиры. Здесь в гостиную проник дождь — дверь на балкон была открыта настежь.
— Неужели сбежала? — хмыкнул он.
Сказки врут: настоящее зло не бывает трусливым. По правде, оно может быть осторожным, но отнюдь не даёт стрекача, когда встречает отпор.
Охотник знал, что это трюк, но его секундная заминка — именно то, на что рассчитывала тварь.
Шорох у входа. Охотник развернулся и открыл огонь. В него уже летел огнетушитель. Мужчина поздно отпустил курок — пуля пробила баллон. С громким шипением высвободилось давление, и всё вокруг заволокло белой пеленой.
Охотник наугад отпрыгнул в сторону. Тут же на его прежнее место приземлилось чудище. Оно рубануло когтистой лапой и попало по оружию. Пистолет-пулемёт с фонариком сорвало с ремня, и он улетел под милый клетчатый диван.
В тусклом свете, проникающем с улицы, было видно, как напряглись мышцы твари. Она готовилась к молниеносному прыжку. И знала, как и охотник, что тот не успеет выхватить револьвер. Она смаковала момент, и, если бы не потерянная нижняя челюсть, наверняка бы ухмылялась.
Излишки разума дали чудищу тщеславие — и это спасло охотника.
Сначала у двери заурчало пламя, а затем в комнату ворвался огненный шар. Взрывная волна перебросила охотника через кресло. Он быстро поднялся, пошатываясь и с гулом в ушах. В руке уже был револьвер.