Доктор Чейз приподнял бровь, изобразив удивление:
— О, так здесь произошло преступление?
Полицейский смутился — понял, что сказал лишнее:
— Сэр, так называют любое место до выяснения обстоятельств. Возможно, произошла утечка газа…
Губы Чейза едва дрогнули в усмешке. Всё-таки актёр из него был плох. Лицедейство всегда было им презираемо.
— Разумеется, — ответил он с притворной покорностью. — Прошу прощения за любопытство. Я просто каждое утро подвозил до работы своего коллегу, доктора Эдмунда. А тут… такое.
Полицейский нахмурился. Кажется, он начал подозревать, что этот утончённый господин не так уж потрясён горем. Но предпочёл не углубляться в свои подозрения, ведь утро и так выдалось скверным:
— Сожалею, сэр. Никто не уцелел… Кстати, вы знаете, откуда у вашего коллеги могла взяться бойцовская собака?
Чейз промедлил с удивлением:
— Не может быть. Доктор Эдмунд не терпел насилия в любом его проявлении. Если вы понимаете, о чём я.
«Разве что, прикладываясь к бутылке, любил топить в ней свою жалкую жизнь».
Полицейский кивнул, но ничего не сказал. Чейз, не глядя на него, направился к пожарной лестнице. По пути он тихо пробормотал себе под нос:
— Как мило.
На полу в луже лежала высохшая от жара роза. Пожарная пена едва не смыла её в шахту лифта. Чейз поднял мёртвый цветок, и лепестки рассыпались в прах от его прикосновения.
— Неужели все собрались в этом городе, — прошептал он, сжимая сухие крошки в кулаке. — В этом веке. Госпожа будет в восторге.
***
Диана устало прислонилась к шершавому стволу сосны. Её дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Воздух в парке был свеж после ночного дождя. Пахло землёй и хвоей — и это приносило ей облегчение.
Таинственная азиатка из недавнего видения плавно опустилась в полуприсед, чтобы погладить кошку. Её длинные волосы стекали с плеч на крепкое бедро, а игривая Луна забавлялась лапкой с блестящим, чёрным локоном.
Диана не сводила с этой парочки глаз — боялась, что они снова выкинут что-нибудь странное. И всё же школьница не могла не отметить, какое впечатление производила эта женщина. Её элегантная поза, уверенность в каждом движении и, чего таить, скрытая сексуальность — всё это завораживало. Диане хотелось быть такой же, а не вечно уставшей замухрышкой с потускневшими волосами и взглядом загнанного зверька.
— Здесь и парк разбили, — задумчиво протянула незнакомка, поднимая взгляд к кронам деревьев. — А когда-то тут был ипподром. Горожане не слишком его жаловали.
Диана попыталась сосредоточиться на её словах. Мысли терялись в тумане, наполнявшем голову.
— Как себя помню, парк тут был всегда, — наконец произнесла она, стараясь поддержать разговор. Сгладить неловкость.
Незнакомка кивнула, задумчиво поглаживая Луну.
— Ты права. Воспоминания путаются, переплетаются. Порой не поймёшь, чью жизнь ты сейчас проживаешь.
Диана оторвалась от дерева и сжала пальцы в кулак. Пора идти в наступление.
— Прости, но кто ты такая? И почему ты была в моих галлюцинациях?
— Зови меня Марс. Когда-то я служила тебе. Защищала.
Диана тряхнула головой.
— Нет же… То, что я видела, — это гипноз. Или игра воображения.
Марс поднялась и поправила юбку. Кошка тем временем выпрямилась, как полицейская собака, приняв стойку. Похоже, Диане предстоит серьёзный разговор.
— Это была моя память, — спокойно сказала Марс. — Твоя же ныне закована в саркофаг чужих знаний и убеждений. Мне повезло меньше: прошлое всегда со мной. Порой, по ночам, приходится жевать простыню, чтобы не закричать.
Она на мгновение замолчала. Под её острым взглядом Диане сделалось неуютно.
— Скажи, что ты почувствовала, когда окунулась в чужие воспоминания?
Диана прикрыла глаза. Морщины на её лбу медленно разгладились.
— Облегчение, — прошептала она.
— Доверишься ли ты мне, если я пообещаю избавить тебя от страданий? Не только во сне, но и наяву. Сделаю то, что не по силам ни учёным, ни врачам из твоего детства.
Диана посмотрела на неё с тревожной смесью надежды и страха:
— Да.
Женщина протянула руку, и школьница вложила в неё свою. Марс мягко, но настойчиво увлекла Диану за собой.
— Наверное, нас уже заждались, — произнесла она. — Твои защитники слетелись со всех концов света, когда узнали о появлении Вестника.
Диана скользнула взглядом за её плечо. Кошка спокойно сидела посреди дорожки. Её глаза мерцали в тени парка, как две крохотные луны.
Они вышли к дороге, где их ждала машина цвета алой помады, которую мама Дианы держала для особого и редкого случая. «Глазастый» кабриолет будто выехал из зала кинотеатра, где крутили американские фильмы. Он выглядел вызывающе и дерзко.