Впрочем, история отношений принца-вампира и его нового дворецкого казалась уместнее этой лунной ночью, чем естествознание.
Утро встретило Диану привычной суетой. Мама, в строгом костюме, бегала по дому в поисках зонта, а младший брат, сидя за столом, уткнулся в экран телевизора — там как раз прогноз погоды сменил мультики. Он вальяжно зачерпывал ложкой сладкую массу из коробки с хлопьями.
Диана, уже в школьной форме, молча смотрела на завтрак. Тосты не вызывали аппетита — в последнее время утренняя тошнота долго не отступала. Она сделала глоток кофе и тут же обожглась.
— Где мой зонт, Зайка? — раздался голос матери.
Диана болезненно застонала, прикрывая губу рукой.
— Аккуратнее! Ты опять лунатила? — добавила мама, заметив её рассеянность.
— Нет, Ма, — Диана старалась говорить непринуждённо.
Младший брат не преминул явить на свет правду:
— Врёшь! Я слышал, как ты шуршала чем-то за стенкой!
Диана прищурилась и зловещим шёпотом обратилась:
— Правда? А я думала, это ты скребёшься… Лиза всё мне напевала, что в таких домах, как наш, в вентиляции заводятся домовые.
Брат замер, сжимая ложку. Мысль о существах в стенах его явно не обрадовала.
— Не смею мечтать, если один из них свалится на тебя ночью, — добавила сестра ехидно.
— Мам! — взвизгнул мальчишка. — Она мне пугает! Давай сдадим её в психушку!
— Заткнись, мелкий!
Диана почти перелезла через стол, дабы даровать паршивцу поучительный сестринский подзатыльник, но тут из коридора выглянула их мать:
— Не терроризируй брата, Зайка, — устало выдохнула она. — Он ещё не знает, что болтает. А сдадим мы тебя в колледж. Где, может, твоему брожению в потёмках найдётся лучший повод.
Диана хмыкнула:
— Боюсь спросить — какой же?
— Мальчики, например. Порой они бывают так утомительны. После вечерних прогулок меня к утренним лекциям даже из пушек было не добудиться. В твои годы, Диана, у меня отношений было…
— Мам, перестань! Какие ещё мальчики?! — прервала её Диана.
— Самые обычные, милая. Я хоть и рада, что ты не ошиваешься в том подозрительном баре, но может, сыну Берберов дать малюсенький предлог? Свидание, невзначай.
— Прекрати, Ма! Не при мелком же!
Её брат замер, наверное, нагрузив свой восьмилетний мозг чересчур сложной задачей. Он моргнул, и оживление превратилось в широкую улыбку:
— Я понял! У нашей Зайки — лунная аллергия. Как солнечная, только от луны!
— Угораздило поселиться под крышу к двум профессорам, — пробормотала Диана. — К твоему сведению, коротышка, луна светит лишь потому, что от неё отражается солнечный свет.
Мама унеслась вновь по своим делам. Диана же плюхнулась на стул. По телевизору прогноз погоды походил на схему военных сражений. Враги, обозначенные дождевыми тучками, напирали на Столицу, однако лучики солнца героически оборонялись.
— А любить она не умеет, — вдруг добавил брат. — Меня вот не любит.
— Вот увидишь, ма! Эти вечные разговоры о мальчиках ни к чему хорошему не приведут. Может быть, мелкий даже будет надевать мои юбки.
— Ты перешла грань, дочь! — строго донеслось из коридора. — Собирайся в школу… И где твой зонт?!
— Чёрт, у Лизы забыла…
— Мам, Зайка снова ругается! — оповестил мелкий паршивец соседние дома.
Комната Дианы никогда не лишалась лёгкого беспорядка, хозяйка считала его неотъемлемой частью уюта. Однако сегодня завал на столе был подобен курганам древних вождей. Страдая в ночных томлениях, хозяйка комнаты обзавелась богатым ассортиментом на книжных полках. Романтика и фантастика, манга и комиксы, научные журналы и газеты со сплетнями — всё перемешалось на столе.
Теперь Диана рассеянно выискивала учебники среди вороха бумаг.
— Ай!
Диана отдёрнула руку и приложила палец к губам. Солоноватый вкус обволакивал язык. Из-под учебника по геометрии подло торчала игла циркуля. Это была словно кара от бога науки за то, что вместо домашнего задания школьница предпочла исследовать бесстыдные фантазии возрастной азиатки.
Диана посмотрела на раненый палец правой руки, где на подушечки быстро набухала красная капля.
«Кто-то писал, будто боль — первый признак реальности?» — вспомнила она язвительно. — «Готова поспорить».
Кровь перестала её волновать, внимание привлекла ладонь. Диана то разжимала, то сжимала кулак. Она не припомнила, чтобы линии на ладони складывались в рисунок. В острый полумесяц.
— Что за хиромантия?.. — фыркнула она.