— Помимо жалости у тебя есть и смелость, — произнёс он.
— Разве нужно вас бояться? — тихо спросила Диана, пытаясь сохранить хладнокровие.
Князь протянул ей красную розу и металлический овальный жетон. Диана неловко спрятала кинжал под мышку, удерживая свет в ладони, и осторожно взяла дары.
На рельефе жетона лежала запёкшаяся кровь.
— Вы убили его. Я бы спасла…
— Жалость — бремя, которого лишены твои враги, — твёрдо сказал Князь. — Отнять жизнь куда проще, чем её подарить.
— Почему мы не можем объединиться? — недоумевала Диана. — Думаете, вы один хотите защитить людей?
Охотник горько усмехнулся:
— Война не для всех. И уж точно не для тебя. За неё не дадут признания, в журналах не напишут. Люди только притворяются, что ищут правду, а по сути рады жить в неведении. Грязную работу должен делать тот, кому это уготовано судьбой.
Он развернулся к выходу.
— Вы тоже что-то помните о Луне? — кинула Диана ему в спину.
Не оборачиваясь, он произнёс одно-единственное слово:
— Боль.
— А как же наш танец? — прошептала она в пустоту.
Диана вышла из комнаты и встретилась с ошарашенным взглядом Меркурий.
— Это был наш таинственный спаситель? — уточнила та.
— Только не говори Марс, — попросила Диана.
— Что, чёрт возьми, между вами происходит?
Диана сжала в руке окровавленный жетон и горько усмехнулась:
— Вот это я бы сама хотела спросить у Марс.
Поиски в подземелье окончились безрезультатно. Позже девушки, уже в обычной одежде и с тяжёлыми спортивными сумками, вышли на станцию.
— Разделимся, — распорядилась Марс. — Нет, Диана. Ты поедешь со мной и Юпитер.
Диана грустно махнула Венере и Меркурий и нехотя вошла в вагон, только что прибывшего поезда. Внутри Марс и Юпитер встали по обе стороны от Дианы, словно охраняя её от опасности. Полупустое пространство заполнила шумная стайка подростков в дешёвых кожаных куртках, небрежно покрашенных в красный цвет. Они вперемешку пытались повторять знаменитый танец из клипа про зомби.
Самый взрослый из парней, заметив девушек, начал приближаться, нелепо пританцовывая. Хмельная храбрость подталкивала его покрасоваться перед дружками. Похоже, ему приглянулась Юпитер.
Она бросила на него холодный взгляд и спокойно произнесла:
— Ещё шаг — и я вломлю так, что до гроба будешь ходить только «лунной походкой».
Парень, пародируя шаги мировой звезды, поспешно ретировался.
Диана рассмеялась и впервые за долгое время почувствовала себя обычной девушкой.
Тем временем Венера и Меркурий добрались до эскалатора. Белокурая красавица не переставала подшучивать над младшей подругой — ей хотелось, чтобы школьница поскорее забыла тяжёлые мысли, захваченные с собой из брошенного лагеря. Она надеялась, что и Юпитер занята тем же с принцессой. На Марс надежды не было.
— Вот это упущение, — произнёс вдруг мужской голос за их спинами.
Венеру прошил озноб: рядом с ними ехал Чейз.
— Сколько лет живу в Столице, а до сих пор не бывал в океанариуме, — продолжал он.
Чейз указал на эмблему с синим дельфином на сумке Мари.
— Приходите вас в гости, — сказала та, заливаясь румянцем рядом с красивым мужчиной. — У нас каждый найдёт что-то для себя.
— Непременно, дитя.
Чейз поднял взгляд на побледневшую Венеру. Она вновь почувствовала слабость в ногах.
Наверху их пути разошлись. Но алчный взгляд мужчины не выходил у Венеры из головы.
Глава 14. Ночь грядёт
Вечерний свет обволакивал две розы, лежащие на кровати. Диана задумчиво нависла над ними. Для неё это были два поверженных чудовища. Она пыталась догадаться, какое значение они имели для Князя: цветок за упокой изувеченной души или знак предостережения кому-то?
— Всё-таки смысл, наверное, у них жуткий, — выдохнула Диана.
И вдруг она осознала, розы совершенно неуместно лежали на простыне со Смурфиками. Это когда-то было её любимое постельное бельё. Мама всегда заправляла кровать именно им, когда понимала, что начинаются «тревожные ночи».
— Пора бы выкинуть, — решила Диана. — Магия папы Смурфа больше не действует.
Послышались шаги по лестнице, и девушка поспешно сунула розы под подушку. В комнату вошла мама с охапкой свежего белья.
«Она что, мысли читает?» — мелькнуло у Дианы.
— Знаешь, — сказала мама, раскладывая простыни, — вчера ближе к вечеру заявился сын Берберов. Я, конечно, отчитала его: нехорошо так поздно беспокоить порядочных девушек.