***
Двери лифта со скрежетом отворились, оголяя внутри себя тусклый коричневатый свет и крепко въевшийся запах сигарет. Доктор Эдмунд встряхнул с плаща остатки дождя и вошёл внутрь. Он с нажимом ткнул нужную кнопку. Потом, как будто пытаясь ускорить механизм, нажал ещё пару раз. Обычно ради приличия он выжидал возможных попутчиков, но сегодня ему хотелось скорее оказаться дома.
Двери сомкнулись, и начался неровный подъём, сопровождаемый скрипом и дёрганьем.
«Лифт пора бы отдать в ремонт, — возмутился доктор. — Впрочем, как и мои колени».
Старик с добродушным лицом поморщился: колени нудно ныли. Они всегда предвещали непогоду. К тому же сегодня он их порядком нагрузил, и вовсе не дождь гнал его домой.
Лифт медленно тянулся к восемнадцатому этажу. Доктор тяжело дышал, и замкнутое пространство не приносило облегчения. Дабы отвлечься, он наконец-то позволил себе вытащить из-под плаща папку. На светлой обложке размашисто было выведено: СОМНАМБУЛИЗМ.
Доктор в очередной раз повертел папку в руках, будто надеясь найти в ней нераспознанную ранее ценность. Он знал — именно она источник той тревоги, что в последние дни не давала ему покоя. Несколько дней старик чувствовал, будто воздух вокруг него стал настолько плотным, что стал отяжелять его каждый шаг. За ним кто-то всё время следил.
Доктор Эдмунд неоднократно лечил пациентов с паранойей и уже решил, что и его сознание, подобно туману, было окутано этим недугом. Однако сегодняшний день принёс одновременно облегчение и новый виток опасений за собственную жизнь.
Ящик с документами в его кабинете взломали — топорно и варварски. Бумаги с медицинскими тайнами, что он поклялся сберечь, были грубо перемешаны. Доктора обрадовало, что его тревоги оказались не выдуманными, но, с другой стороны, стало ясно, что кто бы ни следил за ним, они перешли в наступление. И явно не нашли то, чего искали.
Забывчивость, которая всё чаще преследовала старика, на этот раз сыграла ему на руку — он оставил папку в буфете больницы после разговора с одной милой дамой. Профессором и матерью девочки с тяжёлой формой болезни. Врачи из её родного города не только не справились со своей работой, но и вогнали ребёнка в отчаянное оцепенение. Несколько недель девочка провела в своём закрытом мирке, что даже кормили её через трубку.
Лифт дёрнулся, и капли дождя с плаща упали на обложку. Старые чернила поплыли. Доктор попытался стереть влагу, но лишь размазал слово «Сомнамбулизм». Жуткое предчувствие пробрало старика — пробежало по позвоночнику и ударило в виски. И как только двери открылись, он спрятал папку за пазуху.
Коридор встретил его полутьмой и затхлым воздухом. Старая проводка не справилась с очередным скачком напряжения: светильники еле-еле вытягивали из себя остатки света на потёртые обои, а тени из углов и потолка давили на них.
Доктор Эдмунд заставил себя выйти из лифта. До желанной цели ему оставалось не больше десяти шагов. Что-то было не так. На этаже проживало не так много людей, многие из них одинокие люди в возрасте. Но сегодня тишина казалась особенно вязкой.
Он взглянул на окно в конце коридора. За мутным стеклом, в отблесках уличного света, дождь лился сплошной стеной.
Доктор продолжительно выдохнул и достал связку ключей. Под её негромкий звон старик подошёл к заветной двери. Вставить нужный ключ в замочную скважину с первого раза не вышло. И вот когда путь в убежище от всех тревог был открыт, он уловил движение за спиной.
Больные колени от испуга сработали как пружины. Старик, обернувшись, отпрянул от жёлтых звериных глаз, наполненных гневом. В двери квартиры напротив стояла соседка, в руках её извивался большой белый кот. Бесформенный комок ярости.
— Простите, доктор! — виновато произнесла женщина. — Сегодня красться у меня в привычке.
— Кто ж вас, дорогая, заставляет стариков пугать? — пробурчал Эдмунд.
— Крысы, доктор. Снегу весь день покоя не дают, — она потрепала кота по загривку. — Видите, как он на нервах?
Доктор взглянул на зверя. Янтарные глаза кота метались по теням.
— Вы, голубушка, оставьте его в коридоре. Пусть прогонит этих вредителей.
— Вдруг напакостит?
— Лучше так, чем грызуны у нас совсем распояшутся.
Соседка колебалась, но всё же опустила кота на пол.
— Ладно, Снег. Доктор разрешил тебе погулять. — Она вновь бросила старику извиняющуюся улыбку. — Спокойного вам вечера.
— И вам того же, голубушка, — пробормотал он и поспешно скрылся за дверью.
Женщина приподняла бровь на странное поведение соседа. Она принюхалась — не начал ли соседушка вновь заливать свои одинокие вечера крепким снадобьем?