Настя наклонилась над самым ухом хозяйки дома и зашипела:
— Твой сын был тоже ребёнком, когда этот чёртов снаряд разорвался у самого колеса его велосипеда. А ведь это ты его отправила в магазин, помнишь? Его ведь даже не собрали… Ручки, ножки, полголовы. Хоронили в закрытом гробу, а тебя даже не было. Но тебя никто не винит — ты была убита горем, а он — снарядом.
Настя поправила прядь волос Галы, грозовой тучей нависая над ней:
— А сейчас у тебя есть возможность вернуть его. Кто тебе эти дети? Никто. Они — сироты. Никто не бросится их искать — очередные жертвы войны. Зато твой Сашка будет с тобой. Твой сын. Единственный. Живой.Отпусти его сейчас. Одна жертва ради твоего счастья.
Женщина встретилась взглядом с Настей. Тьма в её глазах бурлила, как живая, манила, звала.
Гала разжала руки — и Игорь, по-животному на четвереньках, бросился к спящему Данилу. Младший вскрикнул, но старший тут же перегрыз ему горло. Крик превратился в глухое бульканье.
Настя щёлкнула пальцами — и дверь в комнату закрылась.
— Не будем мешать трапезе.
Из-за двери слышалось, как в конвульсиях руки и ноги Данила стучат по деревянному полу. Треск, который в гробовой тишине казался громом, и вновь это жуткое причмокивание, которое когда-то пугало Настю. Теперь же девочка равнодушно смотрела на дверь.
Гала дрожала, а потом замерла:
— Сизый?
— Мне тоже захотелось остаться тут ненадолго, — улыбнулась девочка, вновь оголив ряд острых клыков.
За дверью всё стихло, а тварь в теле Насти развернулась и пошла прочь.
— Мама, — прошипело или прорычало что-то из комнаты. — Мама.
Настя шла по улицам полуразрушенного села. В некоторых домах горел свет. Вот дом той женщины, которой девочка когда-то дала пуговицу… Тварь остановилась около небольших ворот и заглянула во двор. Женщина сидела у окна и при слабом свете свечи пыталась что-то шить.
— Пора… - тихо сказала девочка.
И женщина вдруг схватила ножницы со стола и вогнала остриё себе в глаз.
Настя пошла дальше…
Дом Егорыча был наполовину разбомблен и только в одной комнате теплилась жизнь.
одной комнате теплилась жизнь.
ьцемгеом случае
— Дядь... – позвала девочка.
Мужчина, как заколдованный, вышел из дома, еле волоча ноги.
— Дядь, водицы бы, – в шутку сказала девочка.
Дед медленно развернулся к колодцу и, поскальзываясь на грязи и совершенно не замечая дождя, пошел к колодцу, открыл створки, залез на него и, ни секунды не колеблясь,шагнул вниз.
Тварь рассмеялась, задрав голову. Гром вторил ей.
А девочка шла дальше… Вот и небольшой барак, где жили пара женщин, которых Настя встретила у колонки.
— Вместе жить хорошо… - Сказала девочка и тут же из барака послышались испуганные крики.
Существо опять рассмеялось.
Прогремел выстрел. Пуля пролетела у самого уха девочки, и та обернулась. Недалеко от неё стоял Альберт.
— Сука, — он снова выстрелил.
Настя оскалилась и задрала голову вверх, издав истошный, нечеловеческий вой. И тут же на него вылетело создание, которое уже лишь отдалённо напоминало Игоря. Он вышиб дверь и на четвереньках, но очень быстро нёсся к мужчине. Тот пытался стрелять, но всё время промахивался.
Вслед за Игорем выскочила Гала. Тяжёлые галоши, на которых налипла грязь, не давали ей двигаться быстро. Она не успевала за тем, кого звала сыном. Женщина в слезах бежала за ним, падая и поднимаясь.
— Сыночек, не надо! Сынок!
Но он не слышал. Одним прыжком он накинулся на Альберта, вцепившись ему в шею и разрывая её, забрызгивая кровью всё вокруг — и даже Настю. Послышался выстрел, и Игорь рухнул прямо на Альберта.
Гала замерла.
— Сынок… — выкрикнула женщина, схватившись за сердце.
Настя медленно растёрла кровь по лицу и обернулась.
— Что же ты творишь? — тихо спросила Гала, маленькими шагами подходя к девочке.