Тетя Гала сидела в полной темноте и тихо плакала, спрятав лицо в ладони. Не отвлекут её чужие дети от собственного горя. Нет её Сашки-сыночка.
—Теть Гал? – Настя робко выглянула из-за двери и с опаской посмотрела на тёмное небо. – Вы чего?
Женщина шмыгнула носом и вытерла руками слезы.
—Ничего, маленькая. Иди, спи.
—С ничего так не плачут, – грустно сказала девочка и присела рядом. А тетка расплакалась ещё горше.
— Сыночекмой…Сашка… Нету его больше. – Женщина согнулась, уткнувшись лицом в колени. – Схоронили его месяц назад, а я всё жду и жду. Авось не его. Вот жду сыночку своего. Жду домой. Не его схоронили, не его. Верю— не его.
Настя сидела молча и гладила женщину по вздрагивающей спине. Нет на земле таких слов, чтобы утешить мать умершего ребенка.
Женщина еще пару минут поплакала, невнятно бормоча, а потом поднялась и пошла к небольшому саду.
— Теть Гал, – зашипела Настя, оборачиваясь на очередной залп орудий. – Пойдем в дом. Опасно ведь.
Женщина махнула рукой.
— Ты иди. Я вот только у дерева чуть постою, воздухом подышу, успокоюсь и зайду.
Девочка укуталась в старую кофту и быстро юркнула обратно в дом, на пороге еще раз бросив взволнованный взгляд на женщину, которая медленно брела в темноту сада.
Услышав, что дверь в дом захлопнулась, Галина рухнула наземь около большого дерева.
— Верните мне его! – взвыла она, не поднимая головы, шепча слова не то в зелень травы, не то в саму землю. – Всеми силами молю и заклинаю— верните! Заберите всё, что есть у меня! Хоть душу, хоть жизнь! Всё что есть на этом свете, всё, что в душе, в доме, всё, что хотите забирайте, только верните мне сына моего!
Женщина подползла к стволу дерева и голыми руками отрыла небольшой свёрток. В серой тряпице таилась черная свеча, пучок трав и нательный крест её Сашки. Она обмотала крестик вокруг свечи, зажгла её, и уже от пламени свечи зажгла травы. Воздух наполнился приятным ароматом.
—Услышь меня! – захлёбываясь слезами, молила женщина. – Приди на зов мой! Верни мне сына!
Но ответом была лишь автоматная очередь из лесополосы неподалёку. Свеча догорела, запах трав рассеялся в воздухе, тётя Галя охрипла от своей мольбы, но на её зов никто не пришёл. Обессиленная, она рухнула на мягкую траву. Так и уснула.
Еёутром нашла Настя, которая ни свет, ни заря выскочила во двор, обнаружив, что тётя Гала не ночевала дома. Девочка тут же позвала ребят, и те помогли занести обессиленную женщину в дом и уложить на кровать.
Пока Данила и Игорь укладывали заплаканную женщину, Настя снова выскочила в сад за шалью, которая спала с плеч хозяйки. Внимание девочки привлёк чёрный огарок свечи.
А какой запах шёл от него! Казалось, будто бежишь утром по полю. Пахло травами и свежестью, росой и утренним воздухом. Или это всё игра воображения, и девочке просто хотелось оказаться утром на поле — как когда-то, когда она с отцом ранним утром шла на рыбалку через поля, вдыхая подобные ароматы.
Мама всегда говорила Насте: подобные вещи не трогать руками и зарывать на перекрёстке. Но до перекрёстка не дойти — страшно. Над головой опять что-то засвистело, и девочка, спешно швырнув огарок в сторону деревьев, побежала в дом.
— Где была? — недовольно буркнул Игорь, выходя на кухню и вглядываясь через окно в небо, стараясьрассмотреть, не летит ли что в их сторону, будто это могло спасти.
Делать умный вид парень любил — мнил себя главным. Настя, которая была только годом младше, к такому поведению относилась пренебрежительно. Год — не такая уж и большая разница, чтобы возомнить себя командиром. Девочка хмыкнула и бросилашаль на спинку стула:
— Забрала вот из сада.
— Нашла из-за чего переживать, — хмыкнул парень. — За водой нужно сходить. Закончилась. И сварить бы что-то не мешало бы. У Даньки вон — с утра живот урчит, будто сам себя переваривает.