— Мать, а правда, что тебе деток привезли? Мне Марийка сказала.
— Правда.
— Я тогда тебе курочку принесу. Мне-то, старому, много не надо, а деткам супчика сваришь.
— Ой, Егорыч… Да у нас вроде всё есть.
Настя выскочила на крыльцо.
— Неси, дядь, неси! Страх, как куриного супа хочется.
Мужчина широко улыбнулся и кивнул.
Через четверть часа он принёс им курицу — живую. Развёл руками, мол, не смог зарубить. Гала махнула в сторону сарая, и Настя унесла птицу туда. Егорыч с грустью вздохнул.
— Вот думал, помер, как Катьки моей не стало. А на деток этих смотрю — и, вроде как, живой.
Гала оперлась на ворота и любовалась на Настю, хлопотавшую во дворе, и на Данилу, старающегося убрать траву около крыльца. И правда, сердце радовалось. Вроде как и она начала оживать.
Скрипнула дверь, и на крыльце показался Игорь. Он сладко потянулся и окинул двор хозяйским взглядом. Гала замерла, изменившись в лице.
— Пора тебе, Егорыч. У нас забот полон рот. Пора.
— Мать. — Игорь спустился с крыльца к воротам, протянул руку Егорычу, старик крякнул от крепкого рукопожатия. — Заспался я что-то, пойду хоть дров для печи наколю.
И уверенным шагом пошёл к поленнице. Настя, которая заметала двор, выпрямилась, провожая брата взглядом, а потом посмотрела на Галу. Та, затаив дыхание, смотрела на Игоря.
— Пора тебе, Егорыч, — уже еле слышно повторилаженщина.
Мужчина хмыкнул и пошёл домой.
— Тёть Гал — Удивлённая Настя с веником в руках подошла к хозяйке дома. — А чего это наш начальник сам за работу взялся? То всё указания нам с Данькой раздавал, а тут сам пошёл дрова рубить.
Испуганная Гала повернулась к Насте.
— Не знаю, дочка.
— Контузило, — констатировала девочка и вдруг обернулась на уходящего мужчину.
— Дядь! – Окликнула она и выскочила за ворота,догоняя сгорбленного мужчину. – Дядь, у вас рубашка порвалась. Давай починю?
Мужчина потянул рубашку на плече, стараясь рассмотреть, и, увидев, что рубаха разошлась по шву, недовольно крякнул.
— Ну пойдем, дочка. За мной, стариком, поухаживать и некому. Дети уехали. Жену осколком убило. Вот и живу, как бобыль –мужчина шоркал ногами, еле волоча их. – Некому и дома убрать, и рубаху зашить.
Егорыч и Настя зашли в дом. Мужчина, кряхтя,снял рубашку и отдал девочке, достал нитки и иголку, подал. Настя тут же принялась за работу.
— Вот, – вздохнул дедушка и кивнул на костюм, аккуратно висевший на спинке древнего, как и вся мебель в доме, стула. – Приготовил, в чем хоронить будут. Если будет кому. Время такое, сама понимаешь. Может так и останусь в этом доме… - Егорыч смиренно сел на стул напротив девочки и положил руки на колени. – Теперь хоть в цельной рубахе помру.
Настя, закончив шитье крепким узлом, оторвала взгляд от рубахи.
— Ну ты чего, дядь? – Она протянула одежонку мужчине, смутившись наполнившей его глаза влаге.
— Спасибо тебе, дочка. – Он вытер скупую мужскую слезу.
— Глядишь, может водички попрошу,так угостишь. У тебя же вон — колодец во дворе.
— Угощу, миленькая. Ты заходи, коль надо будет чего.
— Хорошо, дядь. – Настя поднялась. – Побегу я. Дел дома невпроворот. Тёть Гале помочь нужно, да и Данька без присмотра. Пока, дядь.
Всю ночь выли собаки, да так, что Настя не могла уснуть. Крутилась, как веретено, на кровати. А в голове только и слышалось это жуткое причмокивание, с которым Игорь ел землю.
На полу сопел Данила. Он не мог спать на кровати. Несколько недель, которые они втроём прожили в подвале, прячась от взрывов, оставили на младшем брате неизгладимый след. Ему казалось, что если он уснёт на кровати, то не проснётся — как было с их родителями. Осколки от снарядов пронзили их дом, и отец с матерью так и остались в кровати. В подвале дети спали на полу. Теперь это вошло в привычку у обоих парней.
Одна Настя всё стремилась к комфорту, как думали ребята. «Безрассудная и глупая», — говорили они. А Насте просто хотелось почувствовать себя хоть ненадолго в привычной обстановке. Будто и не рвутся снаряды за углом, не слышны трели автоматов…
Вот она — в кровати, на постели… А за окном не выстрелы, а сверчки. И вот-вот отец разбудит её, скажет собрать сонного Даньку, и они пойдут на рыбалку через поле. Наловят кучу рыбы, принесут домой, а мама будет жаловаться, что уже не знает, куда эту рыбу девать, и пойдёт раздавать её соседям.