Не будет этого никогда. Данька больше не будет задорно смеяться — война разучила. Игорь так быстро повзрослел… Уже не парень, а молодой мужчина под боком. Только она осталась той маленькой девочкой, которой всё ещё нужна опека и забота.
Прав Игорь — дура она!
Хлопнула входная дверь, выдергивая Настю из её размышлений. Девочка вздрогнула и села на кровати. В свете луны было видно, что тётя Гала спит, крепко обнимая Данилу. А вот место, где спал Игорь, было пустым.
Всё внутри Насти сжалось, и страх своими гадкими, липкими лапами окутал нутро девочки. Она тихо встала и, схватив со стула шаль тёти Галы, пошла босиком во двор.
Полная луна озаряла всё вокруг, но старшего брата было не видать. Вдали что-то горело, и зарево от пожара окрашивало всё небо красным. Красиво, если не знать настоящую причину.
— Игорь… — тихо позвала Настя и, аккуратно шагая, пошла по двору. Взгляд упал в сторону сада, но идти туда было боязно.
Скрипнула дверь сарая. Настя замерла, присматриваясь и мелкими шагами идя на звук. Сердце стучало так, что его биение оглушало.
— Игорь…
Дверь сарая, в котором закрыли подаренную Егорычем курицу, была настежь открыта. Девочка шла туда, понимая, что с каждым шагом ноги её подкашиваются, а в голове всё громче звенит пульс сердца.
— Игорь?
Настя заглянула в сарай и еле сдержала крик, закрыв рот руками. Её старший брат откусил голову птице и жадно пил кровь. Алая жидкость текла по его лицу, стекала по шее, обагрив рубашку парня так же, как взрыв — небо.
Девочка прижалась к стене, ещё крепче закрыв рот руками и сползая к земле. Слёзы текли по её щекам, а она… она не могла даже пошевелиться. Тишину разрезал хруст…
Игорь,как дикий зверь, грыз шею курицы, смачно причмокивая и рыча. Птица в его руках ещё дёргалась, пытаясь хлопать крыльями, но парень взял её поудобнее, ещё раз рыкнул и укусил, отрывая шею от тела. Курица больше не дёргалась, а Игорь покрутил головой, выдирая жилы из тела, и стал громко жевать.
Настя всхлипнула, не в силах больше сдерживать страх. Брат замер, принюхиваясь, и медленно обернулся в сторону сестры.
Девочка отняла руки ото рта и задом, даже не поднимаясь, поползла в сторону всё ещё открытой двери. Брат обернулся, держа в одной руке труп птицы. Луна осветила его лицо — нет, не лицо человека, а какой-то твари… Глаза чёрные, как самая тёмная ночь, а взгляд хищный.
С нечеловеческой скоростью и прытью он бросился к сестре и навис над ней, упираясь руками и ногами о землю. Настя расплакалась.
— Игорь, не надо! Я тебя прошу! — рыдала тихо девочка, лёжа на земле и бессильно упираясь руками брату в грудь.
Он наклонился совсем близко, обнюхивая её волосы, спускаясь к уху, к шее…
— Не надо… — плакала Настя.
Парень приподнялся на вытянутые руки и негромко зарычал. А потом жутко улыбнулся, неестественно оголяя почти все зубы.
Настя всхлипнула, а парень вдруг смиренно сел и спокойно посмотрел на сестру. Девочка тоже села. Чёрные глаза смотрели на неё внимательно, но уже спокойно.
И вдруг парень вновь схватил курицу и принялся жевать, а Настасья быстро убежала в дом, закрыв дверь и подперев её столом.
— Дочка, ты чего? — Заворочалась Гала, выпуская из своих объятий Данилу.
Девочка только растирала грязными руками слёзы по лицу.
— Ничего, тётя Гал. Спи. Страшно мне.
— Угу… — сказала женщина, снова укладываясь на бок. — Такое пережила… Понимаю. Война… — И снова засопела.
А Настя села на холодный пол и беззвучно заплакала.
— Контузило… Его просто сильно контузило.
Настя вздрогнула и проснулась. Где-то вдалеке взорвался снаряд — окна задрожали. Она сжалась в клубок у двери. Всё тело ныло: она так и спала здесь, приперев дверь столом и своим телом. И теперь каждая клеточка тела отдавала болью.
— Настя! — тётя Гала подползла к девочке. — Настя, где Игорь?
Настасья растерянно посмотрела на дверь, а тётка дёрнулась и встала, открывая затворы.