— Не надо, — прошептала девочка, крепко схватив женщину за руку.
— Обстрел же… Он же там.
— И пусть, — не веря сама себе, шёпотом сказала Настя и с опаской посмотрела в окно.
Вновь раздался взрыв, но никто даже не вздрогнул. Гала смотрела в испуганные глаза Насти, боясь предположить, что же могло так напугать эту девчушку, которая видела все ужасы войны, которая даже не вздрагивает от разрыва снаряда рядом, но так боится открыть дверь.
Резкий стук заставил всех вздрогнуть.
— Мать, открывай!
— Кто? — громко спросила Гала, но не отрывала взгляда от Насти, которая едва заметно дрожала.
— Это я, Сизый.
— Насть. — Тётка наклонилась к девочке и тряхнула её за плечо. — Это за вами.
Настя отрицательно замотала головой и, развернувшись, с силой упёрлась руками в стол, крепче подпирая двери.
— Нет, тётя Гал. Нет. Нельзя.
— Девочка, — нежно сказала женщина и обняла девчушку, прижимая её голову к себе, — это военные. Всё хорошо. Они вывезут вас отсюда.
Настя покосилась на окно. Вдалеке виднелся дым. За окнами ехали танки, от чего весь дом ходил ходуном. В груди всё сжималось. Ей и правда хотелось скорее уехать отсюда и забыть всё как страшный сон: танки, взрывы, а главное — это противное чавканье и страшно чёрные глаза брата. Вот только… не забудется…
Девочка обессиленно опустила руки, а Гала уже отодвигала стол, впуская Сизого.
— Заходи, заходи, милок.
Мужчина по-хозяйски зашёл и окинул взглядом дом. Настя жалась к стенке. Данила лежал под кроватью, прижимая к груди подушку, а тётя Гала только охала, то и дело потирая руки.
— Мать, вы чего мальчонку на улице бросили? — строго спросил мужчина, кивнув на Игоря, сидевшего у двери и прикрывавшего голову руками.
Настя выглянула из-за двери на брата.
— Игорь?
Парень даже не шелохнулся.
Гала засуетилась.
— Садись, сынок. — Женщина подставила табурет военному. — Настасья такой суп сварила… Хоть и постный, но уж больно вкусный. Поешь, поешь, хороший.
Мужчина хмыкнул, но сел за стол.
— Сходите в сад, гляньте, может, чем ещё можно гостя угостить. Сашка! — крикнула женщина и тут же осеклась. Нет же её сыночка тут…
Игорь вдруг встрепенулся, встал, расправил плечи и широко улыбнулся. На запеченную кровь налице налипла грязь да так, что и не понять, что в крови был парень. Просто чумазый.
— Сейчас, мать, яблочек принесу с того дерева. Даром что ли руку ломал, когда обрезал его? Ох и уродило, ох и уродило… Рясно…
Гала замерла, выронив из рук ложку, которую уже несла для гостя.
— Пойди умойся, сыночка. Вымазался весь. Нехорошо. Гости у нас.
Игорь послушно кивнул.
Настя же встала как вкопанная и наблюдала за братом, который уже скрылся в тени деревьев.
Сизый хмыкнул.
— О как… Как сына твоего звали, так и мальчонку зовут.
— Он — Игорь, — тихо сказала Настя и убежала в комнату к Даниле, закрыв за собой дверь.
— Чего это с ней? — нахмурился Сизый.
Гала вытерла руки о подол юбки, всё ещё глядя на парня, который уже нёс яблоки в дом.
— Контузило её, сынок.
— Я не надолго, мать. – Служивый принялся уплетать суп. – Пришел сказать, что детей скоро заберут. Чтобы собирались. – Мужчина хмыкнул. – Знатный супчик девчушка сварила. Нам бы такую в кухню полевую.
Гала нахмурилась.
— Отстань. Натерпелась девка. Пусть бы ехала уже.
Мужчина недовольно кривился и молча доел суп. После этого встал, хлопнул себя по животу.
— Ладно, мать. Спасибо за угощение, Настюш! – крикнул мужчина в сторону закрытой двери, за которой скрылась девочка. – Пора мне.
После этих слов он вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
Ночь была громкой. Никто носа из домов не высовывал. В подвалы не прятались — поняли за эти годы, что подвал не убежище, а братская могила. Засыплет — и поминай как звали. Не откопают.
Настя с Данилом ютились под кроватью, а Гала с Игорем — в кухне. Так и уснули.