Наутро Настя проснулась первой. После такой ночи тишина резала уши. Не было сил оставаться в доме. Страшно… Страшно от тишины. А ещё страшнее от того, что, проснувшись, она увидела, как Игорь стоял над ними и, не моргая, смотрел на Данилу.
— Ты чего? — спросила девочка, прижав младшего брата к себе.
Игорь моргнул и, неестественно наклонив голову набок, перевёл взгляд на сестру. Парень хищно облизнулся и улыбнулся.
— Есть хочу, — не сказал, а прохрипел старший брат.
— Суп поешь, — дрожащим голосом произнесла девочка, крепче прижимая младшего брата к себе.
— Сизый доел весь вчера. Да и мяса охота.
— Ты последнюю курицу сожрал.
Игорь улыбнулся и кивнул:
— Вкусная была.
Настя почувствовала, как тело сковывает страх. «Он помнит? Помнит, как ел живую курицу?»
Данил недовольно закряхтели заворочался во сне, а Игорь снова облизнулся.
— Сашка! — позвала тётя Гала. Игорь обернулся, а Настя замерла.
— Че, мать?
— Ты чего там?
— Да вот Настьку прошу поесть приготовить.
Тётя Гала заохала:
— Оставь, оставь её. Устала девка. Сейчас я встану и всё приготовлю, — радостно ответила женщина. Но ночь, проведённая на полу, оставила свой отпечаток — встать быстро не получилось. Женщина схватилась за поясницу и поднималась медленно, негромко охая.
— Воды бы… Настасья, сходишь?
А девочка боялась пошевелиться — всё не сводила глаз с брата, который вновь смотрел на неё с Данилой как-то уж слишком плотоядно.
— Схожу, — тихо сказала Настя и легонько потрясла младшего брата за плечи.
Тот что-то проворчал и попытался высвободиться из цепких рук сестры.
— Данька, вставай, помоги! — Не унималась сестра.
— Пусть спит, а ты иди. — Игорь улыбнулся.
— Нет, — ответила Настя, вылезла из-под кровати и за руку вытащила просыпающегося Данила. — Помощь мне нужна. Одна не донесу.
Данька всю дорогу ворчал, мол, вот сестра не дала поспать, пока тихо. Он тёр глаза и всем видом показывал, насколько недоволен.
Возле единственной в селе колонки уже столпились люди и что-то бурно обсуждали. Настя встала и терпеливо ждала своей очереди, стараясь не обращать внимания на ворчание младшего брата, который всё не унимался.
— И вот нашли Сизого в лесу. С развороченной грудиной, — шептала одна женщина другой.
— Тоже мне новость, — фыркнула вторая женщина, подставляя ведро под струю воды. — Ты бы ещё удивилась, что без рук или без ног его нашли. Война…
— Дык не просто грудина развороченная. Сердца у него не было. — Не унималась первая.
— А оно-то у военных есть вообще? — выдохнула вторая.
— Его не было, как вырвал кто! — выкрикнула первая женщина и обернулась по сторонам. — Это ж тебе не осколки, а вырвали!
— А ты прям сама видела? — скривилась вторая женщина, отодвигая одно ведро и подставляя своё.
— Нет! — Первая взяла полное ведро, но уходить, видимо, не собиралась, пока не расскажет всё, что хотела. — Но так говорят.
— Говорят, в Москве кур доят, а в Рязани — пироги с глазами. Их едят, а они глядят, — фыркнула вторая женщина. — Всему ты, кума, веришь.
— А Альберта даже не нашли! — взвизгнула первая женщина.
Вторая выпрямилась, вытирая руки:
— Ну!Наверное, что-то не поделили, вот Альберт Сизого и пришиб, а сам бежал. И всё.
— Тьфу! — сплюнула первая. — Говорю вам, нечистый в наших округах завёлся!
— Теть, а вы что, поранились? – охнула Настя, глядя на руку одной из женщин. Большая рана от запястья до середины мизинца немного кровоточила под ало-желтой коркой.
— Да крышу посекло после обстрела. Чинила, вот и… - женщина поглядела на рану.
— Дык обработать надо, а то загноится. Давай помогу.
Женщина насупилась, но секунду спустя смягчилась:
— Ну, помоги…
—Зайду к вам, обработаю спиртом, у тёть Галы был, я видела. Так быстрее заживет. Вы же в третьем от неё доме живёте? Ну вот.
— И отблагодарить нечем, милая. Нет у меня ничего… — смутилась женщина.