— Сначала пообещай мне, что в следующий раз ты лучше подготовишься к моему приходу.
Улыбка на лице Девон пропала, словно ее и не было.
— Я ничего тебе не буду обещать, Джонатан. Странное дело, он ни в чем ее не винил. Если бы они вдруг поменялись местами и это она обманула его, то он точно так же развернулся бы на каблуках и ушел прочь, чтобы никогда больше с ней не встречаться. Лжи и предательства он не прощал.
Слава Богу. Девон не была столь бескомпромиссной. Может быть, она отчасти оправдывала его — ведь он прежде всего хотел защитить сына. Как бы там ни было, она постепенно оттаивала и ее недоверие шаг за шагом отступало. К тому же она по прежнему его желала — ничуть не меньше, чем он ее. Свидетельств тому было множество, например ее манера облизывать губы всякий раз, когда ее взгляд останавливался на его лице.
— Итак, что мне удалось выяснить? — Стаффорд постарался придать лицу сосредоточенное выражение. — Во-первых, в изданиях того времени не упоминается ни об одном смертном случае от скарлатины. Конечно, это еще мало о чем говорит…
— А как поживают наши письма? Они уже разосланы? Наши письма Многообещающее начало.
— Да. Но я не очень надеюсь на положительный результат. Сказать по правде, не могу представить себе человека, который по собственной воле признался бы в том, что познакомился с привидением.
— Зато найдутся желающие высказать свое недовольство, если в гостинице, по их мнению, что-то было не так. Люди весьма охотно поверяют претензии бумаге.
— Может, ты и права. Да, чуть не забыл. У нас встреча.
Фрэнсисом Линдерманом в десять утра в следующий четверг.
— Линдерман? Как это ты до него добрался?
— Я выяснил, где он живет, у его издателя. Хочешь верь, хочешь нет, но он преподает психологию в Принстоне. Парапсихология — его хобби. Тем не менее книгу он написал замечательную.
— Мне тоже его книга понравилась, — призналась Девон. — К сожалению, из того, что я прочитала, само собой напрашивается вывод: карьеру в этой области сделать нельзя.
— Большинство людей — скептики по натуре. Мало найдется колледжей, чей попечительский совет согласится предложить вниманию студентов курс парапсихологии. Да и степеней в этой области не присваивают.
— В одной книге я встретила упоминание об Институте парапсихологии в Дархеме, это штат Северная Каролина. Там у них есть специальная лаборатория по наблюдению за паранормальными явлениями.
— Непростое это дело — сфотографировать иллюзию.
Брови Девон поползли вверх.
— Слушай, ты стал говорить прямо как эксперт!
Джонатан широко улыбнулся.
— Всего лишь запомнил кое-какую терминологию. К примеру, «пси» значит «психический феномен». Заключает в себе обмен информацией между людьми без привычных средств общения. В подобных случаях действуют неизвестные пока законы природы. Да, забыл тебе сказать: когда меня что-то интересует, я становлюсь настоящим фанатиком этого дела. Кстати… — Он отошел к вешалке и вынул из кармана дождевика небольшую книжечку в твердом переплете. — Это мне дал Голдберг — издатель Линдермана. Этой книги еще и на полках нет. — Он протянул томик Девон. — Думаю, тебе понравится.
«Парапсихология: опыт изучения психического феномена. Источники и прикладная сфера». Девон принялась было перелистывать страницы, но Джонатан остановил ее.
— Я покажу тебе главу, которая, на мой взгляд, имеет отношение к тебе. Вот… — Он раскрыл книгу на шестьдесят восьмой странице и прочитал: — «…некоторые люди глубже проникают в паранормальное, когда находятся в нервном, почти истерическом состоянии — у них потеют руки, усиливается сердцебиение и их общее состояние приближается к стрессовому». Девон вздрогнула:
— Представляешь ли ты, что это значит?
— Я понимаю, что это значит для тебя. Она только покачала головой.
— Не можешь ты этого понимать. Как я тогда переживала, нервничала, тряслась от страха… В ту ночь, когда это произошло, вернулись некоторые симптомы болезненного состояния, проявившегося у меня после развода с Полом. Я даже стала подумывать, что у меня не все в порядке с головой. — Девон закрыла глаза, и слезы, просачиваясь сквозь плотно прикрытые веки, потекли по ее щекам.
Джонатан нежно притянул ее к себе и обнял — ласково, по-дружески, так что у нее не было повода его оттолкнуть.
— Извини. Плакать глупо, но я не смогла удержаться.
Джонатан крепче сжал ее в объятиях. Когда она находилась с ним рядом, он ощущал себя настоящим рыцарем-защитником.
— После того, что ты перенесла, немного поплакать даже полезно.