— И что ты думаешь об этом теперь?
— Пока ничего определенного.
— Но почему Алекс проводит столько времени в клинике? Дома, в привычной обстановке и среди любящих его людей, ему было бы куда веселее.
— Иногда я сам сомневаюсь, правильно ли поступил, согласившись продлить лечение на год. Доктор Реймонд считает что изоляция — в особенности от дома, от меня, поскольку мы с сыном очень близки, — усилит желание Алекса вернуться к нормальной жизни. Он надеется, что необходимое лечение и возросшее желание мальчика жить как все дети, помогут ему преодолеть блок, образовавшийся в его сознании и не дающий возможности управлять ногами. Разумеется, в клинике с ним проводят курс массажа и лечебной гимнастики, чтобы конечности сохранили возможность поддерживать тело в вертикальном состоянии.
— Как-то ты сказал, что доктор Реймонд не верит, будто причиной паралича явился пожар.
— Вначале, пока последствия травмы позвоночника давали о себе знать, причиной паралича действительно можно было считать пожар. Но теперь тело Алекса в полном порядке, а вот сознание — нет. Реймонд полагает, что истинная причина болезни кроется в безвременной кончине его матери, что это своего рода негативная реакция со стороны ребенка на отсутствие материнской опеки и ласки.
— И ты тоже в это веришь?
— Как знать? По крайней мере это объяснение ничем не хуже прочих.
— А вот я не верю. Прости, но мне кажется, что к этому приложил руку Флориан.
— Флориан? Ты имеешь в виду тот странный образ, который почудился Алексу в языках пламени и напугал его? Нет, я в это не верю.
— Почему же? Алекс говорил, что этот человек хотел, прямо-таки молил его остаться в охваченном огнем здании.
— И что же?
— Между прочим, Алекс тоже из семьи Стаффордов. У него черные волосы, смуглая кожа, синие глаза. Такие же у тебя и… у Бернарда. Очень может быть, что оба мальчика внешне имели много общего. Если бы Флориан решил, что это его сын, то он бы, естественно, захотел, чтобы мальчик остался с ним. Алекс ведь говорил, что пытался убежать, но не мог.
— Конечно, ведь на него свалилась балка и придавила его.
— Насколько я помню, он говорил, что человек появился в огне до того, как на него обрушилась эта самая балка. Послушай, Джонатан, когда я была в том доме, у меня появилось сильнейшее желание там остаться — это у взрослой, рационально мыслящей женщины! Мне пришлось чуть ли не уговаривать себя уехать оттуда. Каково же могло быть воздействие таинственных сил на мальчика, попавшего в ужасное положение, особенно когда его стал просить об этом некто странный, появившийся среди языков пламени.
— Надеюсь, тебе не стоит напоминать, что ты была в совсем другом, нежели Алекс, доме?
— Да, но ведь убийство совершилось в старой усадьбе, где Алекс пережил пожар! Кто знает, может быть, призраки могут перемещаться из дома в дом?
— Вряд ли, но если это даже и так, какое все это имеет отношение к Алексу теперь? Пожар произошел три года назад; мальчик скорее всего уже забыл детали случившегося.
— А если не забыл? Если эти, как ты говоришь, детали продолжают его угнетать? В течение трех долгих лет ребенку внушали, будто все, что он видел, не больше чем его фантазия. Он рассказал эту историю отцу, газетчикам, докторам, медсестрам — и ему никто не поверил. А что, если эта история до сих пор живет в нем, словно в закупоренной наглухо бутылке, и снится ему по ночам? Тогда он вправе задать себе вопрос отчего, если речь идет всего-навсего о фантазии, эти воспоминания не дают ему покоя ни днем, ни ночью?
Джонатан даже присел на постели.
— Он тебе так и сказал? Сказал, что не может все это забыть?
— Да, так и сказал. А потом заплакал?
— Именно.
— Он никогда не плакал с тех пор, как пережил пожар.
— Господи, Джонатан, так, может, это и в самом деле важно?
— А может, и не очень. Слушай, Девон, я не хочу, чтобы ты вмешивалась, — я же с самого начала сказал тебе об этом. Я дал доктору Реймонду срок, половина которого уже миновала. Он — один из самых известных детских психологов в стране, в то время как ты никогда даже не имела ребенка.
— У него тоже нет детей, — упрямо сказала Девон, и Джонатан недовольно поджал губы.
— Послушай, мне не хочется снова вступать с тобой в перепалку, тем более что мы теперь играем за одну команду. Я хочу, чтобы ты не вмешивалась в лечение Алекса.
— Мы можем хотя бы сообщить доктору Реймонду, что случилось на самом деле?