— Хорошо, — мстительно сказала Кристи, — но учти, я тоже хочу при этом присутствовать.
— Тем лучше. Я буду чувствовать себя увереннее, ведь вы с Сарой Стоун подруги. Кроме того, я хочу, чтобы ты познакомилась с Джонатаном.
— Неужели он пойдет с тобой?
— Обязательно!
— Фантастика! Просто умираю от любопытства!
Встречу назначили на семь вечера в среду после праздников — Алекс к тому времени снова должен был вернуться в клинику, а Джонатан собирался приехать с работы пораньше. В ответ на послания с вопросами, придуманными Девон, от постояльцев гостиницы в Стаффорде стали приходить письма.
Большинство из тех, кто когда-то обитал под ее крышей, ответили, что их пребывание там было не слишком приятным, а двое откровенно жаловались на мрачную обстановку в доме.
— А я-то надеялся, что эта Микс устроит в гостинице райский уголок, — проворчал как-то вечером Джонатан, откладывая в сторону стопку писем.
— В каком-то смысле она неплохая хозяйка. Придумала рекламу, которая отлично привлекает клиентов. Беда в том, что никто из прежних постояльцев туда больше не возвращается.
— И ты, стало быть, думаешь, что все дело в доме, а не в нерасторопности Миксов?
— Мне кажется, то и другое каким-то образом связано.
— Очень надеюсь, что это так. Иначе мне придется их уволить.
Двумя днями позже Девон получила новую порцию посланий, среди которых ее внимание привлек ответ некоего господина из Пенсильвании. Он, в частности, писал:
«В жизни туда не вернусь. Не сомкнул глаз половину ночи. Все слушал плач какого-то ребенка. А ведь говорили, что в гостинице останавливаются только взрослые и никаких детей!»
Когда Девон показала этот отзыв Джонатану, тот задумчиво сдвинул брови.
— Чрезвычайно интересно, особенно принимая во внимание то, что Ада не больно ласкова с детьми и в жизни их на порог не пустит. За исключением, разумеется, собственного сына.
— Так у Ады есть сын?
— Настолько взрослый, что уже ходит в колледж. Вряд ли он способен плакать по ночам.
— Да, ничего похожего. Как ты думаешь, есть смысл читать все это дальше?
— После праздников, — напомнил ей Джонатан. — А сейчас я бы не отказался отведать твоего пирога.
— Он вот-вот будет готов. — Девон с притворной озабоченностью нахмурилась. — А может, тебе не есть его вовсе? Я не хочу, чтобы ты потолстел.
Джонатан обнял ее за талию.
— Не волнуйся. Мы в любой момент можем пойти в спальню и сбросить несколько ненужных калорий.
Канун Рождества они провели с родителями Девон. Алекс все время был вместе с ними, и мать Девон просто влюбилась в мальчика. Она закармливала его булочками и конфетами и без конца квохтала над ним, как наседка.
— Такой милый мальчуган. — Юнис принялась накладывать Алексу вторую порцию пирога с мясом. — Знаешь, малыш, если бы обстоятельства сложились по-другому, сейчас у Девон, вероятно, был бы точно такой же очаровательный мальчик. — Она вздохнула и бросила в сторону Девон многозначительный взгляд. — Я всегда хотела внука.
— А я вот свою бабушку Уинстон почти не вижу, — сказал Алекс. — Хотя она и присылает мне прекрасные подарки.
Мать Ребекки. Почти такая же любительница светских раутов, как и ее дочь.
— Иногда она приезжает к нам по воскресным дням, но очень редко.
— Хочешь, приезжай ко мне — в любое время, — сказала Юнис и улыбнулась. Ее худенькое личико засветилось добротой и сочувствием.
Девон знала, что мать всегда любила детей и ей хотелось иметь внуков, но только сейчас она поняла, до какой степени это было для нее важно.
— Пирог просто замечательный! — заявил Джонатан, стараясь незаметно сменить тему разговора. — Возможно, он даже вкуснее, чем тот, со сливками…
Юнис просияла. Гости к тому времени уже покончили с чрезвычайно сытным и обильным ужином, всегда подававшимся в канун Рождества и состоявшим из ветчины, горошка с морковью, огромной миски картофельного пюре с маслом, пирога и только что испеченных булочек. Они перешли в гостиную, где каждый из присутствующих получил подарок. Через минуту пол был покрыт грудами упаковочной бумаги, обрывками фольги, красных и зеленых шелковых ленточек и пустыми картонными коробками.
Девон подарила родителям кое-что из новомодной кухонной утвари и еще спортивный пиджак отцу и халат и шлепанцы матери. Кроме того, мать получила кашемировую шаль, а отец — пенковую трубку.