Он бы никогда не поступил бы подобным образом. Он. Настоящий Фениций. Фениций, который чувствовал вкус обычной еды. Но паразит — нет. Его всё это не волновало. Он мог отказаться от вкусного ужина, разумеется, если тот не включал в меню человеческое мясо, так же легко, как от похода на работу.
Огрызок яблока полетел в мусорку. Фениций же направился наверх, на второй этаж, где располагалась его спальня. Запись. Это действительно было хорошей идеей.
8
Раздался звонок в дверь. Миранда открыла. На пороге стоял красивый молодой юноша с букетом цветов руках.
Ни у Миранды, ни у юноши, не было лиц. Вместо них — лишь белая, размыленная кожа.
Юноша с улыбкой передал Миранде букет. Миранда улыбнулась в ответ.
«Хорошо… Это так хорошо… Так обычно…»
Дверь закрылась, и двое направились на кухню, к столу.
«О нет»
«Он же увидит, что мы спим и едим в одной комнате»
«Как животные»
«Будет больно»
Но опасения Миранды не подтвердились: комната, служившая кухней, столовой и одновременно спальней её родителей исчезла, а вместо неё появилось красивое, просторное помещение, под стать лучшим ресторанам столицы.
«Хорошо. Конфликта не будет. Боли не будет. Всё идеально. Всё такое гладкое… Всё такое правильное… Хорошо…»
Миранда села за стол. Юноша сел напротив. Вскоре в комнату вошли родители Миранды. Дыры на коже, где должны были располагаться их рты, то открывались, то закрывались, но звуков речи не было: вместо них — приятная, мягкая симфония природы.
Миранда что-то ответила. Тоже беззвучно.
Все сели за стол. Тот в один миг заполнился вкусной едой, чаем и всем тем, что только могло потребоваться в такой ситуации.
Родители Миранды продолжали говорить. Они всё что-то спрашивали у юноши, тот отвечал. Чёрные дыры на лицах то и дело изгибались в улыбках радости.
Цветы были поставлены в вазу. Миранда не слышала голосов, но, казалось, те хвалили юношу за такой чудесный подарок их дочери. Миранда тоже понравился букет. Она хотел об этом сказать, но не могла: её речь заглушалась музыкой. Впрочем, разве это было проблемой? Всё было хорошо. Всё было прекрасно.
Вдруг ха окном раздался странный скрип. Будто что-то тяжёлое упало. Все на секунду отвели взгляд, но лишь на секунду. Затем всё вновь вернулось на круги своя.
Миранда молча рассказывала о своих успехах в университете, родители внимательно слушали, юноша восхищённо хвалил. А потом… А что было потом?
Жжжжжж.
«М? Послышалось?»
Жжжжжж.
«Что это? Только я это слышу?»
Никто, кроме Миранды, не обращал на этот странный звук никакого внимания. Он же становился всё громче и громче с каждой секундой.
ЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ.
— Хватит!
«А?!»
Миранда сказала. Она заговорила. А ведь все молчали. Все всегда молчали. Всю свою жизнь каждый, кто здесь присутствовал, молчал. Никто в этом мире не говорил. Никогда.
А она заговорила. Все взгляды резко оказались на ней.
«О нет. Я ошиблась»
«Я ошиблась…»
Миранда посмотрела на свои руки. Вместо них теперь сияли мягкие, пушистые лапки насекомого. Домашнее платье, которого у неё никогда не было, пропускало яркий жёлтый свет её брюшка. Ноги и вовсе исчезли — вместо них — странное, поднятое над землёй тело, как у сороконожки.
«МЕРЗОСТЬ!»
— П-простите! Простите меня!
Нужно было извиниться. Вежливость — это правильно. Это хорошо. Мирнада должна была извиниться. Это могло помочь.
«Это не поможет»
«Нет… Нет…»
Никто не сводил с неё взгляда. Тихий, почти незаметный шёпот природы резко начал расти, а затем взорвался громким, тяжёлым криком всех троих людей за столом. Миранда сжалась. Она стала меньше. А затем ещё меньше, и ещё… И… тьма. Фасеточные глаза будто лопнули, усики тоже ничего не чувствовали… Тьма. Просто тьма.
Жжжжжжж.
«ДА ХВАТИТ! ЗАТКНИСЬ УЖЕ!»
Жжжжжжж.
«Что со мной? Это был сон? Тогда почему глаза не открываются? Неужели…»
По животу проплыл лёгкий надрез. Чёрные усики показались наружу.
45 день осени
«Чёрт… Какое же я мерзкое существо…»
Из-под разреза появилось туловище. Длинное, жёлтое спереди и чёрное сзади, оно ползло по груди, подбираясь к лицу.
«А! Моё… Моё лицо! Я! Я…»
Человеческое тело Миранды. Оно было в ужасном состоянии: пожелтевшее лицо впало внутрь черепа, будто сдувшийся шар, шея была покрыта странными красно-фиолетовыми разводами, а дальше… Дальше Миранда не хотела смотреть. Она быстрым движением забралась обратно в желудок, пространство которого уже давно было заполнено лишь чёрной вязкой жидкостью, и закрыла разрез. Чёрные нити вышли из пор, и в один миг туго связали разошедшиеся на животе части кожи.