— Сильвия! Сильвия!
…
— Сильвия…
«Гад… Почему он не приходит? Мразь. Ничтожество. Ненавижу… Но готовит он вкусно… НЕНАВИЖУ! ХВАТИТ! Хватит меня бить… Пожалуйста… Я сдаюсь… Я просто буду существовать… Великий Мелос, прости меня за мои грехи… Умоляю…»
— Тётя! Тётя!
…
«Ну вот. Не идёт. Может, я уже в бездне? Но почему тогда здесь нет тёти?! Это несправедливо… Хотя нет, конечно, я не хочу, чтобы она попала в бездну, но…»
— ЧЁРТ! ЧЁРТ! ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ!
Дверь в комнату открылась. Появилась Ренна. Она шла, опираясь руками о стену, шлёпая босыми ногами по холодному мраморному полу.
Ренна, наконец, добралась до кровати и рухнула на край.
— Тётя… Что происходит? Помоги… Пожалуйста…
— Зачем ты начал пить со мной…
— Я не помню…
— Я предложила тебе выпить виски. Зачем ты согласился?
— Я не знаю…
— Надо было бежать…
— Кому?
— Тебе.
— Куда?
— Я не знаю…
Послышались всхлипы. Ренна, всё это время сидевшая, упёршись о балку балдахина, повернулась к Феницию.
— Ты плачешь? — её глаза широко открылись.
— Хватит… Хватит меня бить… Простите меня…
Ренна подобралась к тумбочке, где уже заранее стоял графин с чашкой.
— Вот. Попей, — Ренна поднесла чашку воды к лицу Фениция.
---------------------------------------------------------------------------------
Столовая. Широкий дубовый стол, покрытый белой скатертью, стоял посреди огромного зала. Зала, с лёгкостью готового вместить пару десятков человек, но, тем не менее, почти никогда не видевшего больше четверых— Афея, Ренны и двух её слуг.
Вскоре Ренна и Афей появились в помещении. Оба были одеты в халаты из парчи. Халат Ренны пестрил янтарным цветом — в центре располагалось солнце, а по бокам расходились яркие золотые лучи. В случае же с Феницием пурпурный халат изображал плачущих мандрагор, всеми силами тянущимися куда-то вверх и расцветающими красивым фиалковым цветом где-то у груди.
— Ха… — Ренна улыбнулась, чуть отпив из чашечки кофе.
— Чего?
— Мы не помолились.
— И?
— И говорим за завтраком…
— И?
— Ну, лет десять назад я ездила к одному барону, тогда я ещё только закончила гимназию, и он выругал меня за то, что я не так поздоровалась. Этикет… А теперь этот барон просит милостыню где-то на улицах Кельфа.
Фениций тоже улыбнулся, но сразу же скривился от боли.
— Попей кофе, помогает.
Афей последовал совету.
— Кстати.
— М?
— Пойдёшь сегодня на трудоустройство к Релду?
Фениций оторвался от чашки с кофе, поднял голову и молча уставился на Ренну.
— Ясно. Ожидаемо. А вчера ты, помнится, так и кричал о том, что уже хочешь приступить к работе.
2
28 день осени.
Судья Релд, как обычно, сидел в своём кабинете. Бархатные занавески были раздвинуты, и пасмурный утренний свет полностью обволакивал кабинет.
Тук. Тук.
— Да-да, войдите, — монотонно проговорил пожилой судья, не отрываясь от газеты.
Дверь открылась, и в помещение вошёл Фениций.
— Вы по какому делу?
— Трудоустройство на должность помощника судьи.
— Трудоустройство, значит… — проговорил судья, внимательно вчитываясь в историю об очередном нападении теридника на какого-то старика, — стоп… А… А! Так вы часом не от госпожи Ренны? — глаза Релда, наконец, оторвались от газетной статьи и взглянули на Афея.
— Да, от неё. Я её племянник.
— Племянник? Никак господин Фениций фон Рессель!
— Да, вот документ, — Фениций уже потянулся рукой за пазуху, но судья жестом остановил его.
— Погодите, погодите, незачем так спешить. Вы пока… располагайтесь, сейчас всё обсудим.
Фениций повесил шубу на один из крючков на входе, затем, по совету судьи, занял один из стульев, прямо напротив самого Релда.
Несколько минут судья задавал простые, иногда формальные, иногда нет вопросы, впрочем, чего-то личного он всё-таки старался избегать. Вскоре на сертификат, которому Афей ещё позавчера был рад, была поставлена очередная печать.
— Ладно, если на этом всё, я пойду. Как вы и сказали, первый рабочий день завтра, так что…
— Погодите. Куда же вы так всё спешите? Разве не хотите отметить ваше трудоустройство?
— А… Ч-что… — Фениций с ужасом наблюдал, как рука судьи потянулась к ручке шкафа.
---------------------------------------------------------------------------------
Фениций, вновь в шубе, двигался по уличному тротуару. Вокруг то и дело бегали дворовые дети в обносках, нищие сидели в уголках улиц, а по дорогам, давно не видевшим машин, проезжали лошадиные повозки.