Глава 14 Первая улика
Мальчик проснулся от собственного крика. Ему снился взрыв, тот самый, что чуть не разорвал его на части. Он снова видел себя, падающего на землю, слышал звон в ушах, чувствовал, как воздух горит и режет лёгкие. Он очнулся в холодном поту, с прерывистым дыханием.
Руки дрожали. Он посмотрел на них в тусклом рассветном свете — пальцы синие от холода, ногти в грязи, на коже царапины. В какой-то момент ему показалось, что руки эти не его. Слишком чужие, слишком постаревшие за одну ночь.
— Господи… — прошептал он, прижимая ладони к лицу.
Он сидел на полу заброшенной квартиры. Окна были выбиты, пол усеян осколками стекла и мусором. Через дыры в потолке пробивались тонкие лучи утреннего солнца. Оно казалось слишком ярким — после такой ночи даже свет был невыносим.
Мальчик с трудом поднялся, сделал несколько шагов и присел у стены. Пустота внутри. Ничего не хотелось. Он думал, что всё, силы кончились. Но именно это состояние толкало его к решению: если я ничего не чувствую — значит, бояться уже нечего.
Он вышел на улицу.
Город был безмолвен. Разрушенные магазины, забитые двери, окна с чёрными дырами. Где-то вдали раздавался стук — то ли ветер качал металлический лист, то ли кто-то всё-таки ещё жил.
Мальчик шёл по центральной улице, стараясь не смотреть на тела, что остались лежать у обочин. Их уже никто не хоронил. Город стал кладбищем, и тишина давила больше, чем запах смерти.
Почему он меня оставил живым? — снова и снова прокручивалось в голове. — Что ему нужно?
Каждый звук заставлял вздрагивать. Скрип двери, шелест бумаги, даже капля воды с крыши — всё превращалось в угрозу.
На перекрёстке он остановился. На асфальте что-то блестело.
Это была фотография. Старое, пожелтевшее фото, прижатое камнем. Он поднял его и задержал дыхание.
На фото стояли несколько людей — мужчины в костюмах, женщины с улыбками, даже дети. Все одеты слишком богато для этого города, явно чужаки. На заднем плане — то самое здание мэрии, ещё целое и красивое.
Но сердце мальчика ударило сильнее, когда он увидел фигуру сбоку. Высокий мужчина, чуть в стороне от всех. Лицо почти скрыто тенью, но чёрная шляпа и длинный плащ были слишком знакомы.
Молчаливый.
Мальчик сжал фотографию так сильно, что та чуть не порвалась.
Он был здесь… До всего этого. Он был с ними. Он не просто чужак. Он связан с городом. Может быть, именно из-за него и начался голод…
Тело затряслось. Его охватило странное чувство: смесь страха и жгучей ярости. Всё в нём сопротивлялось.
— Если он здесь был… значит, его знали. Значит, я не сумасшедший. Значит, это можно доказать.
Он прижал фотографию к груди.
Мальчик понял: прятать это — бессмысленно. Улика должна стать известной. Но как? Город почти мёртв, людей мало. Он чувствовал, что его долг — не просто выживать, а донести правду.
Ему захотелось закричать, чтобы все знали. Но он понимал — если Молчаливый узнает, что улика найдена, это будет его конец.
И тут, словно в подтверждение его мыслей, сзади раздался звук шагов. Тяжёлые, уверенные.
Мальчик резко обернулся.
Перед ним стояла женщина. Лет тридцати, в потрёпанной куртке, с грязными руками. Лицо её было измученным, но глаза живыми. Она смотрела прямо на него.
— Ты что там нашёл? — спросила она тихо.
Мальчик прижал фотографию к груди. Несколько секунд он молчал, а потом сказал:
— Доказательство.
Женщина смотрела прямо на мальчика. Её глаза были усталые, красные, но в них была сила, которой он не встречал уже давно.
— Покажи, — повторила она, шагнув ближе.
Он медленно разжал руку и протянул фотографию. Женщина взяла её и замерла. Несколько секунд она рассматривала лица, и её губы задрожали.
— Это… — она провела пальцем по снимку, останавливаясь на фигуре в шляпе. — Я его помню. Он приезжал к мэру ещё до всей этой катастрофы. Никто не знал, кто он такой. Всегда в стороне, всегда молчал. Его называли «Тень».
Мальчик почувствовал, как сердце колотится в груди.
— Он не просто чужак, — сказал он. — Он был здесь ещё до того, как всё началось. Может, это он всё устроил.
Женщина подняла на него глаза.
— Люди должны это знать. — Её голос дрогнул. — Но… как? У нас нет ни газет, ни радио. Всё уничтожено.
— Значит, нужно найти способ, — тихо сказал мальчик.
Они пошли по пустым улицам вместе. Каждый шаг отдавался эхом. Город казался огромным и мёртвым, словно пустая оболочка.
Наконец, женщина остановилась возле старого здания, где когда-то был склад. Дверь висела на петле, внутри было темно и сыро.