Юля испуганно отшатнулась.
— Ты хочешь туда пойти? Один?
— Да. У меня нет выбора, — ответил Миша спокойно. — Если он действительно повёз Виктора туда, я смогу понять, где он держит людей.
— Но это же самоубийство! — Роза резко встала. — Там может быть охрана, камеры, сигнализация!
— Я знаю, — Миша кивнул. — Но я не полезу в лоб. Мне нужно хотя бы определить точку входа.
Он достал карту, на которой отметил красным маркером место.
— Если со мной что-то случится, — он перевёл взгляд на Юлю, — ты должна держаться. И не зови полицию — здесь её уже нет.
Юля прикусила губу, еле сдерживая слёзы.
— Только... будь осторожен.
Миша коротко кивнул и вышел в ночь.
Тем временем…
Уже три часа Молчаливый ехал по пустым дорогам.
Машина подпрыгивала на кочках, фары вырывали из темноты обрывки старых заборов.
На заднем сиденье, с мешком на голове, сидел Виктор.
Он дрожал.
Кондиционер дул ледяным воздухом прямо ему в спину, а руки были связаны так туго, что кожа под верёвками болела.
«Почему именно я? Почему?..» — только и крутилось у него в голове.
Он слышал, как спереди кто-то хрипло смеётся, потом Молчаливый произнёс:
— Твоя Юля уже тебя не узнает. Ты — мертвец. Признайся, Виктор, ты ведь украл фотографию?
— Я ничего не крал! — выкрикнул Виктор. Голос дрожал. — Я даже не понимаю, что происходит!
— Молчи, — грубо оборвал его тот. — Скоро узнаешь.
Машина резко остановилась.
Раздался скрип дверцы, шаги по гравию.
Багажник открылся, и Виктора грубо схватили за ворот куртки.
Он не успел ни крикнуть, ни понять, где находится.
Его потащили вниз по каким-то бетонным ступеням, в сырой подвал.
Хлопнула железная дверь, послышался звук замка.
Тишина.
Только его дыхание и стук сердца.
Он долго сидел в темноте, пока глаза не начали различать очертания.
В углу стоял старый шкаф, рядом — ящик с мусором.
Рыская по нему, Виктор нащупал свечку и спички.
Он зажёг фитиль — и слабый свет озарил пыльное помещение.
«Наверное, специально оставили», — подумал он.
Свечка трепетала, отбрасывая на стены неровные тени.
Он достал из внутреннего кармана ту самую фотографию.
Перевернул — и замер.
На обороте теперь стояла новая дата:
2000 год.
«Что это значит?..» — прошептал он. — «Почему цифры меняются?..»
Свечка догорела до половины.
Холод становился сильнее.
А где-то далеко, по ночной трассе, уже ехала тёмная машина — Миша направлялся туда, где скрывалась тьма.
Глава 29 Теперь и у Розы мужа нет
Миша ехал уже несколько часов. Ночь была глухая, темная, будто сама природа пыталась скрыть от него дорогу. Фары машины выхватывали из мрака лишь редкие деревья и силуэты покосившихся заборов. Ни души, ни света. Казалось, весь этот город окончательно умер.
Чем ближе он подъезжал к координатам, которые вычислил, тем холоднее становился воздух. Он даже не включал музыку — каждое щелканье кнопки казалось слишком громким. Он чувствовал, что рядом что-то не так. В воздухе будто стояла глухая дрожь — такая, что мурашки поднимались по спине.
И вот, наконец, он увидел здание.
Огромное. Мраморное. Чистое, как будто из другого мира.
Миша вышел из машины, оставив фары включёнными. Луч света упал на белые стены — и они отразили его, будто дом светился сам по себе. Три этажа. Большие окна, затянутые плотными шторами. Ни одного огонька внутри.
Только ветер свистел где-то между мраморных колонн.
Миша шагнул ближе. Каменные ступени глухо отозвались под ногами.
— Откуда у него... такие деньги? — пробормотал он.
Всё выглядело неправдоподобно. Этот дом не мог появиться здесь. Слишком идеально, слишком дорого, слишком чуждо.
В нём не чувствовалось ни капли человеческого тепла. Только холод, ровный, давящий — как у операционной или морга.
Он сделал круг вокруг дома. За углом виднелась железная дверь, засыпанная пылью и листьями. На секунду ему показалось, что из-под неё пробивается слабый свет — но, моргнув, он понял, что, может быть, ему просто показалось.
Миша не стал заходить внутрь. Инстинкт буквально орал: «Не входи!»
Он лишь запомнил дорогу, зафиксировал всё в телефоне и тихо пошёл обратно к машине.
Когда он завёл двигатель, сердце всё ещё билось с бешеной скоростью. Он знал — туда ему придётся вернуться. Но не сегодня. Сегодня там слишком тихо.
Слишком.