— Тогда мы победим идею делами, — ответил Виктор, резко, но мягко. — Мы покажем, что люди могут защищать друг друга. Не пустыми словами, а действиями. Именно поэтому у нас задача — не выяснить сразу всё о Молчаливом, а сначала вывести людей в безопасное место. А потом уже возвращаться и снимать покровы.
Юля встала, подошла к окну и посмотрела на пустую ночную улицу. Фонарь моргнул, где-то лаяла собака. Она слышала, как в городе кто-то что-то обсуждает, и это слышалось почти как голоса теней.
— Два автомобиля — это мало. Но лучше, чем ничего, — сказала она. — Если у нас будет хоть один караван, мы сможем вывезти несколько семей. Поездки будут короткие, по ночам, — она не любила слово «ночью», оно звучало особенно тяжело — «и мы вернёмся. Нам нужно также подготовить плацдарм в деревне: там есть люди, которые смогут принять и прикрыть».
Роза, которая до этого сидела молча, наконец заговорила тише, чем обычно:
— Мне не нужны рассуждения о героизме. Мне нужно, чтобы мы не сделали из невиновных преступников. Если мы начнём вести себя как бандиты, люди отвернутся. И тогда Молчаливый победит не силой — а тем, что отберёт у нас моральный стержень. Мы должны быть лучше, даже когда мир стал хуже.
— Согласен, — кивнул Миша. — У нас есть правила: не применять насилие к невиновным; защищать тех, кто не может защитить себя; не оставлять следов о тех, кого мы спасли. И ещё одно правило: если кто-то из нас теряет голову — он идёт назад. Мы не позволим героям погибнуть ради амбиций.
— А если мы встретим их людей? — спросил мальчик. — Если Молчаливый придёт за нами раньше, чем мы уйдём?
Тишина снова опустилась. Все знали ответ, и ответ был плохим.
— Тогда мы будем прятаться и отступать, — сказал Виктор. — Мы будем сохранять жизни. Мы не будем меряться храбростью в людских костях. Главное — больше людей уехало в безопасное место.
Миша снова посмотрел на карту. Там были отмечены узкие улицы, склады, приметы домов, где можно было быстро спрятаться. Он помнил каждую выбоину на дороге — это была его карта выживания.
— Поняли, — тихо произнёс он. — Утро. Рассвет. Тихо. И первое — проверка машин, потом — сигнал. Я останусь на связи. Если мы всё сделаем правильно, шансов больше, чем кажется.
Юля подошла к каждому, обняла по очереди, крепко, коротко, так, как обнимают перед долгим путём.
— Мы не ангелы, — сказала она, — но у нас есть цель. Весь остальной мир пусть думает о себе сам. Мы — это те, кто ещё способен помочь хотя бы нескольким.
Их было пятеро. Маленькая колыбель надежды в огромном, молчащем мире. Они знали, что за ними будут следить — и не только Молчаливый, но и те, кто привык жить за счёт чужой боли. Но у них оставался выбор: действовать, несмотря на страх, или сдаться.
На карте, под тонким слоем карандаша, слабо мерцала линия — путь, который они собирались пройти завтра на рассвете. Это была не просто дорога. Это была их ставка: шанс переломить ситуацию, шанс спасти хотя бы часть людей. И от этого шанса теперь зависело очень многое.
Они шли уже несколько часов. Ветер был сырым, колючим, будто сам воздух пропитался страхом. Дорога уходила всё дальше, а вокруг — сплошная тишина. Ни машин, ни голосов, ни даже птиц.
Миша подумал, что всё это больше напоминает не город, а вымершее поле — будто жизнь отсюда ушла, а стены домов просто остались стоять в память о прошлом.
— Если честно, — сказал Виктор, идя первым, — всё это напоминает какой-то зомби-апокалипсис.
— Только зомби хотя бы предсказуемы, — ответила Юля, поправляя рюкзак. — А Молчаливый — нет. Он может появиться где угодно, когда угодно. Даже без звука. Даже без следов.
Мальчик шёл последним, всё время оборачиваясь.
— Мне не по себе… — пробормотал он. — Как будто за нами кто-то идёт.
— Может, и идёт, — сказал Миша, глядя вперёд. — Мы не в фильме. Здесь за каждым углом может быть ловушка. Но останавливаться нельзя. Наша цель — найти машину. А без еды мы и трёх дней не протянем.
Роза молчала. Она шла ближе к Юле, вглядываясь в окна мёртвых домов. Шторы в некоторых ещё висели, будто хозяева просто вышли и обещали вернуться. Только никто уже не возвращался.
Через некоторое время они вышли к старому двору, где один дом выделялся: в окне тускло горел свет. Это было настолько необычно, что все сразу насторожились.
— Кто-то жив, — шепнул мальчик.
— Или ловушка, — сказал Миша, вытягивая руку, чтобы остановить остальных.
Подошли ближе. Из-за двери слышался женский кашель, потом тихое постукивание чашки о стол. Миша постучал.
— Кто там? — старческий голос прозвучал слабо, но настороженно.
— Люди. Мы ищем приют, — ответила Юля. — Нам нужно немного воды и еды, если осталась.