Замок щёлкнул, и дверь открылась. На пороге стояла старушка — сгорбленная, седая, в выцветшем халате. Из квартиры пахло сыростью, гнилью и чем-то кислым, тяжёлым. В воздухе стояла смесь старости и одиночества.
— Проходите, — сказала она дрожащим голосом. — У меня чай есть. Сухари. Хотите — посидим.
Юля взглянула на Мишу, потом на Виктора. Все молчали.
Роза тихо прошептала:
— Нам нужно идти. У нас мало времени.
— Она одна, — тихо ответил Миша. — Но мы не можем её взять. Она не выдержит дороги.
— И к тому же... — добавил Виктор, — пахнет, будто дом скоро рухнет.
Старушка смотрела на них, словно всё понимала.
— Вы не первые, кто заходит, — сказала она вдруг. — Все ищут спасение. А спасения тут нет. Ни у вас, ни у меня.
Её голос стал странно спокойным. От этого по спине Миши пробежал холод.
— Спасибо, — ответила Юля, стараясь говорить мягко. — Но нам правда нужно идти. У нас важное дело.
— Дело? — усмехнулась старушка. — У всех было "дело". У всех — пока не пришёл он.
Она закрыла дверь медленно, будто боялась, что это её последнее движение.
Когда дверь захлопнулась, Роза вздохнула:
— Боже, как страшно.
— Лучше не думать, — сказал Миша. — Пошли. Нам нельзя терять время.
Они шли дальше по узкой улице.
Виктор бросил взгляд на дом, из которого только что вышли:
— Знаете, я бы не удивился, если бы завтра этот дом уже был пуст. Полностью.
— Или если бы в нём уже был он, — добавила Юля. — Молчаливый любит тех, кто остался совсем один.
Мальчик остановился и посмотрел на всех.
— А если он был уже там? — тихо сказал он.
Никто не ответил. Все просто пошли дальше.
И только где-то за их спинами, за старым окном, мелькнул слабый свет — будто свеча догорела и погасла сама собой.
— Кто-то вообще еду брал? — спросила Юля, глядя на пустые сумки. — А то вы так говорите, будто нам на неделю хватит.
Все переглянулись. Повисла пауза.
— У меня три пачки консерв, — тихо сказал мальчик, — ну… на день точно протянем.
— Консервы, — повторила Роза, криво усмехнувшись. — Три пачки на пятерых. Великолепно.
— У меня есть термос, — сказал Виктор. — Там горячий суп, и ещё бутерброды. Хватит хотя бы на вечер.
— А у меня… — Миша замялся. — Пара бутеров и... вода.
Все взгляды обратились к Юле.
— Ты же тоже что-то прятала? — спросил Миша, нахмурившись.
— Конфеты, — призналась Юля и опустила взгляд.
— Конфеты? — выкрикнул Виктор, резко поднимаясь. — Мы идём через полгорода, чтобы выжить, а ты берёшь конфеты? Ты серьёзно?
— А что я могла взять? — вспыхнула Юля. — Магазины разграблены, всё сгнило! Хоть что-то сладкое нужно, чтобы не сойти с ума!
— С ума мы сойдём без еды, — огрызнулся Миша. — Три консервы, термос, вода и твои конфеты — это наш “запас”? Да нас через два дня просто не станет!
Роза раздражённо сжала кулаки.
— Может, хватит? Начали как дети! Хоть кто-то из вас подумал, как будем делить всё это?!
— Делить? — Виктор усмехнулся. — А что тут делить? Тут и на одного мало!
Слова ударяли как пощечины. Воздух вокруг стал плотным, тяжёлым, как перед грозой.
Миша отступил на шаг, сжал зубы.
— Я не собираюсь умирать из-за чьей-то глупости, — прошипел он.
Юля посмотрела на него, и глаза у неё заблестели.
— Значит, я глупая, да? Хорошо. Тогда ешь свои консервы сам.
Молчание. Только ветер трепал занавеску в пустом окне.
И где-то вдалеке… прозвучал тихий, едва различимый свист.
Миша обернулся.
— Вы это слышали?..
Но никто не ответил. Все всё ещё кипели от злости, не замечая, что Молчаливый уже где-то рядом.
Сначала был тихий ветер.
Потом — короткий свист, будто кто-то подал знак.
А за ним — странное шипение, будто воздух сам начал вибрировать.
— Вы это слышите? — прошептал Миша, оборачиваясь.
Никто не ответил. Все напряглись, вслушиваясь.
И вдруг… где-то за углом загудел мотор. Резко, грубо, с треском.
Миша шёл последним, и именно он увидел первые фары — два жёлтых глаза, вырывающихся из темноты.
— Быстро! Прятаться! — заорал он, не думая. — Быстро, бегом!
Никто не стал спорить. Они сорвались с места и рванули в первый подъезд, что попался.
Дверь за ними захлопнулась, и тишина обрушилась, как бетон.
Они вжались в стену за металлической дверью, едва дыша.
Сквозь щель Миша увидел — к дому подходит человек.
Чёрный костюм, перчатки, мужские туфли на каблуке, шаги ровные, как у машины.
Он остановился прямо перед подъездом.
Медленно повернул голову, будто чуял, что кто-то рядом.
И просто стоял.